Ранд вступил в маленькое – шагов десять в ширину – помещение в конце туннеля, где камень сменялся идеально круглым прозрачным озерцом, чьи голубые глубины, казалось, уходили в бесконечность.
Посреди этого озерца пыталась удержаться на плаву женщина в белом платье.
Ткань трепетала в воде, образуя ровный круг. Лицо и волосы женщины были мокрыми. На глазах у Ранда она охнула и ушла под кристально-чистую воду.
Мгновением позже женщина вынырнула, лихорадочно работая руками, и стала ловить ртом воздух.
– Здравствуй, Майрин, – тихо произнес Ранд, сжимая ладонь в кулак. Нет, он не станет прыгать в эту воду, чтобы спасти женщину. Это же осколок сна. Не исключено, что в озерце действительно вода, но, скорее всего, она символизирует нечто иное.
Похоже, его появление ободрило женщину, и ее энергичные всплески стали более действенными.
– Льюс Тэрин… – промолвила она и, тяжело дыша, вытерла лицо рукой.
О Свет! Покоя как не бывало. Ранд снова почувствовал себя ребенком, мальчишкой, считавшим Байрлон самым роскошным городом на свете. Да, ее лицо стало другим, но лица уже не имели для Ранда почти никакого значения. Эта женщина осталась прежней.
Из всех Отрекшихся одна лишь Ланфир сама выбрала себе новое имя. Ей всегда хотелось это сделать.
Он вспомнил. Да, действительно вспомнил. Вспомнил, как появлялся на грандиозных приемах, и она держала его под руку. Как звенел на фоне музыки ее смех. Как вместе они проводили ночь за ночью. Ему не хотелось вспоминать о занятиях любовью с другими женщинами – в особенности с одной из Отрекшихся, – но он не имел власти над тем, что шло ему в голову.
Эти воспоминания смешались с его собственными – о том, как Ранд желал женщину, которую знал как леди Селин. Глупая мальчишеская похоть… Такого он больше не чувствовал, но воспоминания никуда не делись.
– В твоих силах освободить меня, Льюс Тэрин, – сказала Ланфир. – Он забрал меня, считая своею. Мне что, умолять тебя? Он забрал меня!
– Ты присягнула Тени, Майрин, – напомнил ей Ранд. – Такова твоя награда. Или надеешься, что я сжалюсь над тобой?
Из глубин поднялось нечто черное, обвило ноги женщины и снова увлекло ее в пучину. Несмотря на произнесенные слова, Ранд против воли шагнул вперед, словно собираясь прыгнуть в озерцо.
Но сдержался. Наконец-то, после долгой борьбы, он чувствовал себя цельным человеком. Это придавало сил, но в его безмятежности имелось слабое место, всегда наводившее на него страх. На эту слабость указывала Морейн, и она была совершенно права. Эта слабость – сострадание.
Ему необходима эта слабость, как воину необходима в закрытом шлеме смотровая щель, чтобы видеть поле боя. Но соперник непременно попытается воспользоваться твоей слабостью. Ранд признавал, что это так.
На поверхности озерца, отфыркиваясь, появилась Ланфир. Выглядела она совсем беспомощной.
– Мне что, умолять тебя? – снова спросила она.
– Не думаю, что ты на это способна.
– Прошу… – прошептала она, опустив глаза, и внутренности Ранда стянулись в тугой узел. В поисках Света он сразился с внутренней тьмой и одолел ее. Дал себе второй шанс. Разве не следует дать его еще одному человеку?
О Свет! Ранд медлил, вспоминая, каково это было, в тот момент, когда он коснулся Истинной Силы. Он чувствовал мучительную боль, восторг, мощь и ужас. Ланфир отдала себя Темному – но и Ранд, пусть по-своему, поступил так же.
Он пытливо заглянул ей в глаза. Такие знакомые… В конце концов Ранд покачал головой:
– В искусстве лжи ты добилась некоторых успехов, Майрин. Но этого мало.
Она помрачнела. Секундой позже озерца не стало. Его сменил каменный пол, где в серебристо-белом платье, скрестив ноги, сидела Ланфир. С новым лицом, но та же, что и прежде.
– Значит, ты и впрямь вернулся, – без особой радости сказала она. – Ну что ж… Больше не придется иметь дело с фермерским мальчишкой. Это уже кое-что.
Ранд хмыкнул и вошел в комнату. Ланфир по-прежнему находилась в неволе – ее окружало какое-то затемнение, что-то вроде теневого купола, от которого Ранд держался подальше. Но озерцо, как и само утопление, оказалось просто эффектной иллюзией. Когда того требовала ситуация, надменная Ланфир не брезговала прикинуться слабой женщиной. Приди воспоминания Льюса Тэрина к Ранду чуть раньше, он не позволил бы ей с такой легкостью одурачить себя в Пустыне.
– В таком случае обращусь к тебе иначе, нежели попавшая в беду девица, которой нужен герой. – Ланфир не отводила глаз от Ранда, огибавшего ее темницу. – Как равная в поисках убежища.
– Равная? – рассмеялся Ранд. – С каких это пор, Майрин, ты ставишь себя на одну доску с кем бы то ни было?
– Неужели тебе плевать, что меня держат в заточении?
– Мне больно это видеть, – признал Ранд, – но не больнее, чем было, когда ты присягнула Тени. Знала ли ты, что я был рядом, когда это случилось? Ты не видела меня, поскольку я пожелал остаться невидимым, но сам смотрел во все глаза. О Свет, Майрин, ты же клялась убить меня!
– Уверен, что я говорила всерьез? – уточнила она, глядя ему в глаза.
