В том, что показал Ранд, не было ни намека на любовь к Ланфир. Ни малейшего. И еще он исключил из этих образов ненависть Льюса Тэрина. Так что для него Ланфир и впрямь была никем.
Она охнула.
Окружавшее Ранда сияние померкло.
– Мне очень жаль, – произнес он. – Я не лукавил. Между нами и впрямь все кончено, Майрин. Когда начнется буря, пригнись и не высовывайся. Если я выиграю эту битву, у тебя не будет причин бояться за свою душу. Мучить тебя станет некому.
Она молчала, а Ранд развернулся и покинул пещеру.
Вечер в Браймском лесу сопровождался запахом дыма от тлеющих в ямах походных костров. Похрапывали и постанывали бойцы, забывшиеся тревожным сном с мечами под рукой. Вроде лето, но было как-то неестественно зябко.
Перрин шагал по лагерю, поглядывая на своих солдат.
Сеча в этих лесах была жестокая. Его люди беспощадно истребляли троллоков, но… О Свет! Такое чувство, будто на смену одному отродью Тени приходили двое.
Проследив, что люди как следует накормлены, караулы выставлены и все знают, что делать, если ночью их разбудит троллочья атака, Перрин отправился искать айильцев. В первую очередь – Хранительниц Мудрости. Почти все они собирались пойти за Рандом к Шайол Гул и теперь дожидались его приказа, но несколько женщин отправились с Перрином в Андор. Среди них была Эдарра.
Приказывать ей и другим Хранительницам Мудрости Перрин не мог, но все же они, подобно Гаулу, остались с ним, хотя их соплеменники выбрали иной путь. Перрин не спрашивал, почему они приняли такое решение. Честно говоря, их мотивы его не очень-то интересовали. Они рядом, это полезно, и Перрин им признателен.
Айильцы пропустили его в свой лагерь. Эдарра сидела у костра, аккуратно обложенного камнями, чтобы не сбежала шальная искра. Сухой лес мог вспыхнуть быстрее сарая с лежалым сеном.
Хранительница Мудрости взглянула на Перрина, когда тот усаживался рядом. Выглядела она молодо, но от нее пахло терпением, пытливостью и самообладанием. Мудростью. Не спрашивая о цели визита, Эдарра ждала, пока не заговорит Перрин.
– Ты умеешь ходить по снам? – спросил он.
Эдарра внимательно смотрела на него в ночи, и у Перрина сложилось впечатление, что мужчине – или вообще чужаку – не следует задавать подобные вопросы.
Поэтому он удивился, когда Эдарра ответила:
– Нет.
– Многое ли знаешь об этом даре?
– Кое-что.
– Мне нужно знать, есть ли возможность физически войти в Мир снов, – сказал Перрин. – Не мысленно, а в своем настоящем теле. Не знаешь, существует ли такой способ?
– Даже не думай, Перрин Айбара! – обмерла Хранительница. – Это пагубно!
Перрин нахмурился. Сила в волчьем сне – понятие щекотливое. Чем глубже Перрин вступал в волчий сон – чем больше его самого становилось в волчьем сне, – тем легче ему оказывалось влиять на Тел’аран’риод.
Однако чем сильнее было его присутствие в сне, тем больше Перрин рисковал: он мог забыть себя, оборвать связь, соединяющую его сознание с телом, спящим в реальном мире.
Губителя, по всей видимости, это обстоятельство не беспокоило. В Тел’аран’риоде тот был силен, чрезвычайно силен, и Перрин все больше утверждался в мысли, что Губитель физически присутствует в Мире снов.
«Наше состязание не закончится, – подумал он, – пока ты, Губитель, не станешь моей добычей. Охотник на волков. Я непременно прикончу тебя».
– Во многом ты еще дитя, хоть и обрел немалую честь, – задумчиво произнесла, глядя на него, Эдарра. Перрин уже привык, что женщины, выглядевшие его ровесницами, разговаривают с ним в таком тоне. Привык, но терпеть этого не мог. – Никто из ходящих по снам не станет учить тебя тому, чего ты хочешь. Это пагубно.
– Почему?
– Входя в Мир снов во плоти, ты теряешь частицу того, что делает тебя человеком. Более того, если во сне ты погибнешь – будучи там во плоти, – то, по всей вероятности, умрешь навсегда. Никаких больше перерождений, Перрин Айбара. Твоя нить в Узоре закончится, а сам ты будешь уничтожен. Поэтому даже не думай.
– Подобное практикуют слуги Тени, – сказал Перрин. – Идут на этот риск – в стремлении господствовать. Надо пойти на такой же риск, чтобы остановить их.
Эдарра со свистом втянула воздух и покачала головой:
– Стоит ли отсекать себе ступню из боязни, что ее ужалит змея, Перрин Айбара? Не совершай чудовищную ошибку из страха перед тем, что видится тебе еще более чудовищным. Вот и все, что я скажу на эту тему.
Она встала, а он остался сидеть у костра.
Эгвейн направлялась к холмам юго-восточного Кандора, где вскоре должен был начаться бой с подступавшим противником, и перед ней расступались войска. Она вела за собой больше сотни Айз Седай, в основном из Зеленой Айя. Брин споро внес небольшие, но важные поправки в план предстоящей битвы. Теперь он располагал кое-чем получше лучников, чтобы сломать хребет вражеской атаке, – и кое-чем помощнее тяжелой кавалерии, чтобы причинить максимальный урон.
Настало время воспользоваться этой силой.
