Тихонько ступая, Мэт двинулся вперед. Дела у садовых растений обстояли так себе. У этих вот папоротников явно не хватало листовидных отростков, а деревья были голые, что твои Девы в палатке-парильне. Неудивительно. Мир хирел быстрее, чем парнишка, которому на Бэл Тайн не досталось партнерши по танцам. Понятное дело, в этом виноват Ранд. Ранд или Темный. В этом Мэт был совершенно уверен. Ведь все без исключения проблемы Мэта связаны либо с тем, либо с другим. Проклятье! Ну вот, опять эти треклятые цвета…
Но лишайники-то и мхи остались живы. Мэт впервые видел их в качестве садовых растений, но готов был поклясться, что на камнях они образуют рукотворный узор. Наверное, когда все другие растения засохли, садовники стали хвататься за все, что попалось под руку.
Чтобы найти Туон, пришлось потрудиться, высматривая ее между засохшими кустами и ползая по мертвым цветочным клумбам. Мэт ожидал застать ее погруженной в мирные размышления, но не тут-то было.
Он присел за папоротниками, невидимый для десятка или около того Стражей Последнего часа, кольцом окружавших Туон, пока та отрабатывала боевые стойки и удары в свете двух фонарей, источавших странное ровное голубое свечение. Что бы в них ни горело, это не было обычное пламя.
Этот странный свет бросал отблески на мягкую гладкую кожу цвета плодородной почвы и светлую
Теперь, когда Туон больше уже не скрывалась, она снова обрила голову по всем шончанским правилам, и это отсутствие волос, как ни странно, очень ей шло. В голубом свечении она с закрытыми глазами оттачивала приемы рукопашного боя. Казалось, Туон ведет учебную схватку с собственной тенью.
В рукопашном бою Мэт предпочитал полагаться не на голые руки, а на добрый нож – или, что еще лучше, на свой ашандарей. Чем больше расстояние между тобой и тем, кто хочет тебя убить, тем лучше. Но Туон, похоже, не нуждалась в каком бы то ни было оружии. Глядя на девушку, Мэт понял, как повезло ему в ту ночь, когда судьба свела его с Дочерью Девяти Лун. Безоружная, она была смертоносной.
Движения Туон замедлились. Она грациозно повела руками перед собой, будто выписывала ими какой-то узор, после чего сделала ими молниеносный выпад вправо. Вдох, и разворот всем телом с выпадом влево.
Ну а любовь?
Любит ли он ее? Этот вопрос причинял Мэту немалые неудобства, уже несколько недель как царапал мозги, будто крыса в попытке добраться до зерна. Вопрос не из тех, которыми должен бы задаваться Мэтрим Коутон. Мэтрима Коутона должна волновать лишь девица у него на колене, да следующий бросок костей. Вопросы о делах вроде любви лучше оставить огирам, раз уж им хватает времени сидеть и смотреть, как растут деревья.
Да, он женился на ней. Женился по случайности – разве нет? Треклятые лисицы сказали, что Мэт на ней женится. А Туон пошла за него замуж, и он до сих пор не понимал почему. Из-за тех знамений, о которых она говорила? В ухаживаниях было больше игры, чем романтики. Играть Мэт любил, но всегда – только на выигрыш. В этой игре главным призом была рука Туон, и вот теперь он завоевал ее руку – и что, спрашивается, с ней делать?
Гибкая, как тростник на ветру, Туон продолжала тренировку – то склонится в одну сторону, то метнется в другую. Айильцы называют бой танцем. Что бы они сказали, глядя, как Туон движется с поистине айильской грацией? Если драка – это танец, чаще всего он исполняется под шум и гам питейного заведения, но Туон как будто танцевала под чарующую мелодию искусного певца.
Что-то мелькнуло у нее за плечом, и Мэт напряженно вгляделся в темноту. А, всего лишь садовник, самый обычный парень в шапочке и с веснушчатыми щеками. На такого и смотреть не стоит. Выбросив его из головы, Мэт подался вперед и улыбнулся, глядя на Туон. Какая же она красивая!
«Но что садовник делает здесь в столь поздний час? – подумал Мэт. – Какой-то он странный».
Мэт снова поискал его взглядом, но нашел не сразу: теперь садовник стоял меж двух Стражей Последнего часа. Те не обращали на него внимания, а значит, Мэту тоже волноваться не о чем. Раз уж телохранители не видят в этом парне угрозы…
Он вытянул из рукава метательный нож и занес его, даже не задумываясь почему, но этим движением потревожил – едва задел рукой – одну из ветвей.
Туон вмиг раскрыла глаза и, несмотря на скудное освещение, устремила взгляд прямиком на Мэта. И заметила у него в руке готовый к броску нож.
А затем оглянулась.
Мэт распрямил руку, и нож, сверкнув в голубом свете, пролетел меньше чем в одном пальце от подбородка Туон, после чего угодил в плечо садовнику, когда тот уже поднял свой нож. Парень охнул и нетвердо попятился. Мэт предпочел бы попасть ему в горло, но в таком случае мог зацепить Туон, а рисковать ее здоровьем ему не хотелось.
