Тут подоспел Фурик Карид, капитан Стражи Последнего часа. За ним шагал Музенге. У Карида было такое лицо, будто он увидел, как горит его дом. Стражи Последнего часа отсалютовали ему и выглядели при этом не на шутку напуганными.
– Императрица, мои глаза опущены долу, – промолвил Карид и ничком распластался перед Туон. – Я присоединюсь к тем, кто подвел вас, и мы лишим себя жизни, как только для вашей охраны прибудет новый отряд.
– Ваша жизнь принадлежит мне, – сказала Туон, – и вы не покончите с ней, пока я не дам на это соизволения. Этот убийца не рожден от матери и отца. Он – создание Тени. Поднимите свои взоры. А чтобы впредь вас не застали врасплох, Принц воронов объяснит вам, как замечать подобных существ.
Мэт почти не сомневался, что на самом деле Серые Люди все-таки рождены естественным путем, равно как троллоки и мурддраалы, но оставил это мнение при себе, решив, что перечить неуместно. Тем более что слова Туон привлекли его внимание не только по этой причине.
– Что-что я сделаю? – спросил он.
– Обучишь мою охрану, – шепнула Туон. – Ты же Принц воронов, и это входит в твои обязанности.
– А вот это надо обсудить, – заявил Мэт. – Чтобы все называли меня «высочайшим»? Так не пойдет, Туон. Не пойдет, и все тут.
Она не ответила. Просто стояла и ждала, когда закончатся поиски. И похоже, не собиралась отсиживаться во дворце.
Наконец снова подошел Карид:
– Высочайшая, в саду мы не нашли ни следа этой твари, но один из моих людей обнаружил кровь на стене. Подозреваю, что убийца сбежал в город.
– Сегодня, когда мы настороже, он вряд ли повторит свою попытку, – сказала Туон. – Нельзя, чтобы эти новости дошли до обычных солдат или гвардейцев. Сообщите моему Глашатаю, что нашу хитрость разгадали, и надо придумать новую уловку.
– Да, императрица. – Карид снова отвесил земной поклон.
– Тем временем, – продолжила Туон, – разойдитесь и обеспечьте безопасность по внешнему кольцу. Я намерена провести время со своим консортом. Он желает убедиться, насколько его любят.
– Вообще-то, не совсем… – начал было Мэт, но Стражи Последнего часа растворились в ночи.
Какое-то время Туон рассматривала его, а затем начала снимать с себя одежду.
– О Свет! – воскликнул Мэт. – Ты что, серьезно?
– Я не собираюсь сидеть у тебя на коленях. – Туон высвободила руку из платья, обнажив при этом грудь. – Хотя могу позволить тебе посидеть на моих. Сегодня ты спас мне жизнь, тем самым заслужив особую привилегию. Она…
Мэт крепко обнял девушку, поцеловал, и она умолкла. Даже окаменела от изумления. «В треклятом саду, – подумал Мэт. – Где повсюду солдаты. Которым все слышно». Что ж, если Туон рассчитывала, что с Мэтримом Коутоном случится приступ застенчивости, ее определенно ждет сюрприз.
Когда Мэт перестал целовать ее, Туон прижалась к нему всем телом, и приятно было чувствовать, что она еле дышит.
– Я не буду твоей игрушкой, – твердо сказал он. – Такого, Туон, я не потерплю. Если ты намерена сделать из меня игрушку, я уйду. Попомни мое слово. Иногда я прикидываюсь болваном, – например, так было с Тайлин. Но с тобой все будет иначе, поняла?
Она с удивительной нежностью коснулась его лица:
– Считай я тебя простой игрушкой, не сказала бы того, что сказала. Человек, у которого недостает одного глаза, никакая не игрушка. Ты знаешь, что такое битва, и теперь это очевидно для всех и каждого. Тебя не примут за болвана, а игрушка… Игрушка мне не нужна. Мне нужен принц.
– Так ты меня любишь? – с трудом выговорил Мэт.
– Императрица и любовь несовместимы, – ответила Туон. – Прости. Я с тобой, поскольку того потребовали знамения, и с тобой я подарю Шончанской империи того, кто ее унаследует.
Тут Мэт совсем упал духом, но Туон продолжила:
– Однако я, пожалуй, могу признать, что… рада тебя видеть.
«Ну, – подумал Мэт, – меня это вполне устраивает. Для начала».
И закрыл ей рот новым поцелуем.
Лойал, сын Арента, сына Халана, в глубине души всегда обожал спешку, но старательно это скрывал.
Зато он совсем не скрывал, что восхищается людьми, и не сомневался, что об этом знают все его друзья, хотя полной уверенности у него не было. Разве не удивительно, что люди почти ничего не слушают? С ними можно говорить весь день напролет, а потом обнаружить, что из сказанного они услышали лишь малую часть. Неужели, по их мнению, кто-то станет говорить, не намереваясь, чтобы его выслушали?
Лойал слушал их речи и с каждым словом узнавал о людях что-нибудь новое. Люди – они как молния. Вспышка, взрыв, мощь, энергия. Раз – и все, нет человека. Каково это, когда раз – и нет тебя?
Спешка. Она многому может научить. Бывало, Лойал задавался вопросом, не слишком ли хорошо он усвоил ее уроки.
Он шагал по лесу молчаливых, чересчур молчаливых деревьев. Рядом шла Эрит, вокруг – другие огиры, кто с топором на плече, кто с длинным ножом в руке. Они направлялись к передовой. У Эрит подергивались уши; древопевцем она не была, но чувствовала: с деревьями что-то не так.
