– Я собираюсь убить Темного, – сказал он. – Не просто запечатать его в узилище, а уничтожить раз и навсегда.
– Я-то думала, ты повзрослел, пока меня не было рядом, – заметила Морейн.
– Повзрослел только Перрин. А мы с Мэтом лишь научились притворяться взрослыми. – Ранд помолчал. – Хотя не сказать, что Мэт в совершенстве овладел этим искусством.
– Темного нельзя убить, – сказала Морейн. – Он существует вне пределов жизни и смерти.
– Думаю, у меня получится, – возразил Ранд. – Я помню, что сделал Льюс Тэрин, и был один момент… вернее сказать, краткий миг… Это возможно, Морейн. Я сумею – и уверен, сделать это будет проще, чем запечатать Темного в узилище. – Он не кривил душой, хотя не был уверен ни в том, ни в другом.
Вопросы. Столько вопросов… Не пора ли ему получить хоть какие-то ответы?
– Темный является частью Колеса, – сказала Морейн.
– Нет. Темный существует вне Узора, – парировал Ранд, – и не имеет к Колесу никакого отношения.
– Ну конечно же он часть Колеса, – не сдавалась Морейн. – Мы – нити, составляющие ткань Узора, и Темный оказывает на нас влияние. Ты не сможешь убить его. Это глупая затея.
– Я уже бывал глупцом, – сказал Ранд. – И снова им стану. Временами, Морейн, вся моя жизнь… все мои поступки кажутся совершенной глупостью. Что изменит еще одна нерешаемая задача? С такими я уже сталкивался – и решал их. Быть может, решу и эту.
– Ты очень повзрослел, – крепче сжала его руку Морейн, – но остаешься юнцом, не так ли?
Ранд тут же обуздал свои эмоции и подавил желание ответить какой-нибудь колкостью, ведь свойственная незрелому человеку склонность к импульсивности – вернейший способ выставить себя несмышленым мальчишкой. Вместо этого он расправил плечи и тихо заговорил:
– Я прожил четыре столетия. Быть может, я все еще юн, как и все мы в сравнении с возрастом самого Колеса, существующего с начала времен. Но все же я один из старейших людей, что ходят по этой земле.
– Очень мило, – улыбнулась Морейн. – И что, на других это действует?
Он помолчал. Затем, как ни странно, понял, что ухмыляется.
– На Кадсуане подействовало, да еще как!
– На кого, на нее? – хмыкнула Морейн. – Зная Кадсуане, предположу, что вряд ли ты сумел ее одурачить. Воспоминания четырехсотлетнего человека не делают тебя древним старцем, Ранд ал’Тор. Иначе Мэтрим Коутон был бы нашим патриархом.
– Мэт? Но почему?
– Да так, – ответила Морейн. – Предполагается, что мне об этом знать не следует. В глубине души ты по-прежнему овечий пастух, который смотрит на все чистыми, широко открытыми глазенками. Я не допущу, чтобы это как-то изменилось. При всех своих мудрости и могуществе Льюс Тэрин не сумел совершить того, что должен сделать ты. А теперь будь так добр, принеси мне чаю.
– Да, Морейн Седай, – отозвался Ранд и шагнул было к висевшему над огнем чайнику, но замер и обернулся. Морейн бросила на него лукавый взгляд:
– Просто хотела убедиться, что это еще действует.
– Я никогда не приносил тебе чай, – возразил Ранд, возвращаясь на прежнее место. – Насколько помню, это ты у меня на побегушках. По крайней мере, последние несколько недель.
– Так и было, – согласилась Морейн. – Обдумай мои слова насчет Темного. Но теперь я задам совершенно другой вопрос. Что будешь делать прямо сейчас? Зачем тебе в Эбу Дар?
– Шончан, – ответил Ранд. – Как и обещал, я постараюсь привлечь их на нашу сторону.
– Если мне не изменяет память, – сказала Морейн, – ты не обещал, что постараешься. Ты обещал, что сделаешь.
– Обещания «постараться» не имеют особого веса в политических переговорах, – заметил Ранд, – независимо от того, насколько они искренни.
Он вытянул руку перед собой и между растопыренных пальцев бросил взгляд за поднятые входные клапана шатра – как будто хотел взять в горсть южные земли, сжать в руке, объявить своими и забрать под защиту.
Дракон на предплечье у Ранда сверкнул кроваво-красным и золотом.
– Раз – Дракон, за память утраченную. – Он поднял вторую руку, что оканчивалась культей у запястья. – Два – Дракон… за цену, что заплатить обязан.
– Что будешь делать, если предводительница шончан снова ответит отказом? – спросила Морейн.
Ранд не говорил ей об исходе первых переговоров, когда императрица отвергла его предложение. Но Морейн в этом не нуждалась. Она попросту узнавала все сама.
– Не знаю, – тихо ответил он. – Если они не вступят в битву, Морейн, мы проиграем. А если не присоединятся к Драконову договору о мире, у нас вообще ничего не останется.
– Не слишком ли ты носишься с этим договором? – спросила Морейн. – Он отвлекает тебя от цели. Не мир несет Дракон, но разрушение, и это не изменить клочком бумаги.
– Посмотрим, – сказал Ранд. – Спасибо за советы. И сегодня, и всегда. Вряд ли я устану это повторять. Я перед тобой в долгу, Морейн.
– Что ж, – заметила она, – мне по-прежнему нужна чашка чая.
Ранд бросил на нее скептический взгляд, затем рассмеялся и ушел за чайником.
