Лан кивнул, осаживая коня. Один из телохранителей – угрюмый парень по имени Бениш, носивший хадори поверх тарабонской вуали, – помог снять Андера с Мандарба. Они поднесли его к лошади Дипе и приподняли. Одноногий Аша’ман, пристегнутый к седлу ремнями, положил руку Андеру на лоб и сосредоточился.
В пустых глазах Андера затеплилось сознание, а потом он начал ругаться.
«Значит, поправится», – подумал Лан, глядя на поле боя, где союзные войска теснили отродий Тени. Близились сумерки.
К Лану легким галопом подскакал принц Кайзель.
– На салдэйском флаге красная полоса королевы, – сказал он. – Она снова в их рядах, Лан.
– Она же королева. Может делать все, что ей вздумается.
– Поговорили бы вы с ней, – покачал головой Кайзель. – Так нельзя, Лан. Глядя на нее, другие салдэйки тоже рвутся в бой.
– Я видел учебные схватки салдэйских женщин, – сказал Лан, не отводя взора от поля битвы. – В бою кого-то из них с любым мужчиной из южных армий я без раздумий поставлю на салдэйку.
– Но…
– Суть этой войны – все или ничего. Будь у меня возможность призвать всех порубежниц и дать им по мечу, я бы так и поступил. А теперь постараюсь не делать глупостей – наподобие того, чтобы запрещать обученным и рвущимся в драку солдатам участвовать в битве. Если вы, однако, сочтете мое мнение недостаточно дальновидным, можете сами сказать им, что думаете. Обещаю устроить вам достойные похороны, как только мне позволят снять вашу голову с шеста.
– Я… понял вас, лорд Мандрагоран, – сказал Кайзель.
Лан вооружился зрительной трубой и продолжил осматривать равнину.
– Лорд Мандрагоран? – спросил Кайзель. – Вы и правда думаете, что наш план сработает?
– Троллоков слишком много, – ответил Лан. – Предводители армий Темного разводили их на протяжении многих лет. Выращивали, как сорную траву. Троллоки прожорливы, и пищи им требуется куда больше, чем людям. В Запустении они, должно быть, уже сожрали все, что можно. На создание этой армии Тень потратила все имеющиеся у нее запасы провианта, рассчитывая, что троллоки прокормятся телами павших.
И верно: теперь, когда сражение закончилось, троллоки наводнили недавнее поле боя. Эти падальщики предпочитали человеческое мясо, но не брезговали и своими мертвецами. Лан уже четыре дня как отступал, опережая вражеские войска и не оставляя на поживу троллокам ни одного погибшего.
Армии Лана удалось оторваться только потому, что были преданы огню Фал Дара, Фал Моран и другие города западного Шайнара. Пока троллоки искали на пожарищах, чем бы поживиться, войска людей сумели организовать отступление.
В близлежащих шайнарских городах не осталось ничего съестного. Четыре дня без пищи. Никакого снабжения у троллоков не было; они питались тем, что попадалось на пути, и теперь эти ненасытные твари оголодали не на шутку. Лан рассматривал их в зрительную трубу. Мало кто из троллоков ждал, пока разведут походные костры. Неудивительно; ведь в них куда больше звериного, чем человеческого.
«В них куда больше Тени, чем в ком-то еще… Истинные отродья Тени», – подумал Лан, опуская зрительную трубу. Придуманный им план омерзителен, но, если будет на то воля Света, он увенчается успехом: люди пойдут в бой, некоторые из них погибнут, и павшие станут приманкой для троллоков. А затем начнется настоящая битва.
– Пора, – прошептал он.
Лорд Агельмар тоже видел, что происходит. Затрубил рог, потом другие, и к небу взмыл луч желтого света. Лан развернул Мандарба, и конь всхрапнул. Он устал, и его наездник тоже, но еще одну атаку оба выдержат. Должны выдержать.
–
За топотом копыт Лан услышал пронзительные вопли мурддраалов, пытавшихся привести в порядок свои войска. Поздно, слишком поздно. Изголодавшиеся твари даже не подняли глаз, пока на них не налетела конница.
На сей раз атака отрядов Лана имела совершенно иной результат. Раньше удар кавалерии встречали тесно сомкнутые ряды троллоков, и спустя десяток шагов всадникам приходилось браться за мечи и топоры. Теперь же троллоки были рассеяны по полю. Лан подал знак шайнарцам бить первыми. Их волна была настолько плотной, что расстояние между конями не превышало двух шагов, и у троллоков не оставалось места, чтобы уклониться или обратиться в бегство. Кони топтали их грохочущими копытами и сминали звонкими бардами, а всадники насаживали тварей на копья, расстреливали из кавалерийских луков и полосовали двуручными мечами. В атаке шайнарцев, облаченных в доспехи из плоских пластин и шлемы без забрал, чувствовалась какая-то особая злость.
