После них в бой вступила малкирская кавалерия во главе с Ланом. Конники двигались поперек равнины и добивали троллоков, переживших первый удар. После этого шайнарцы свернули вправо, готовясь к новому заходу, и пришел черед арафелцев – эти громили отродий Тени, не позволяя им построиться в боевые порядки. Следом нахлынула волна салдэйцев – задача у них стояла та же, что и у малкирской конницы, – а затем кандорцы, двигаясь с противоположной стороны, довели зачистку до логического завершения.
Рука с мечом болела от усталости, по лицу градом катил пот, но Лан приготовился к новой атаке – и только тут заметил, что знамя Малкир несет сам принц Кайзель. Парнишка юн, но сердце у него славное. Хотя, когда речь заходит о женщинах, мозгов ему явно не хватает.
«Как и всем нам в той или иной степени», – подумал Лан, находя утешение в далеких эмоциях Найнив, хотя из-за расстояния не чувствовал через узы почти ничего, кроме ее целеустремленности.
На втором заходе под людьми Лана начала взрываться земля. Повелители ужаса наконец-то сообразили, что происходит, и вернулись на передовую. Лан направил Мандарба в сторону от кратера, что возник прямо перед ними, осыпав обоих комьями грязи. Появление Повелителей ужаса послужило сигналом к окончанию зачистки; Лан планировал вихрем налететь на троллоков, ударить что есть силы и тут же ускакать восвояси. Для сражения с Повелителями ужаса пришлось бы вводить в дело всех имевшихся в его распоряжении бойцов, владеющих Силой, а этого ему совсем не хотелось.
– Кровь и треклятый пепел! – ругнулся Дипе, когда Лан объезжал новую воронку. – Лорд Мандрагоран!
Лан оглянулся, увидел, что Аша’ман осадил коня, и сделал то же самое.
– Не стой на месте, парень! – Он подал знак остальным, чтобы продолжали движение, но принц Кайзель и боевой телохранитель Лана остановились рядом с ним.
– Ох, Свет… – прошептал Дипе и сосредоточился.
Лан обвел глазами поле боя. Вокруг валялись мертвые троллоки, а умирающие подвывали и поскуливали. Слева запоздало строился в шеренги отряд исчадий Тени. Вскоре они сомкнут ряды; и если не торопиться, Лан и его спутники останутся тут в одиночестве.
Дипе пристально смотрел на что-то вроде осадной машины с плоским основанием на громадных деревянных колесах, имевшей в высоту футов двадцать и приводимой в движение группой троллоков.
И на верху этой здоровенной конструкции стоял человек. Даже не один, а несколько. На отступавших порубежников посыпались огненные шары и разряды молний, и Лан вдруг почувствовал себя мишенью на стрельбище во время тренировки лучников.
– Дипе!
– Это М’Хаэль! – воскликнул Аша’ман.
Последнюю неделю или около того Таим не появлялся в рядах вражеской армии – но теперь, как видно, вернулся. Разглядеть наверняка с такого расстояния было почти невозможно, но быстрота, с которой этот человек метал плетения… Похоже, он был чем-то разгневан.
– Уходим! – выкрикнул Лан.
– Я мог бы его одолеть, – сказал Дипе. – Мог бы…
Лан увидел вспышку, и Мандарб вдруг взметнулся на дыбы. Выругавшись, Лан пытался проморгаться, чтобы избавиться от светового послеобраза. С ушами тоже что-то случилось.
Мандарб дрожал, брыкался и шарахался из стороны в сторону. Вывести его из себя было непросто, но такой близкий удар молнии испугает любого коня. Еще одна вспышка – и Лан вылетел из седла. Ударился о землю, охнул, но в душе – в самой ее глубине – знал, что делать. В себя он пришел, уже вскочив на ноги и выхватив меч. Голова пошла кругом. Лан застонал и едва удержался на ногах.
Его подхватили, подняли, усадили в седло. Поводья держал принц Кайзель, весь в крови после недавнего побоища. Телохранитель Лана убедился, что тот держится в седле, и все трое сорвались с места.
Лан еще успел заметить, что Дипе – изувеченный, разорванный на куски – остался лежать там, где принял смерть.
– Поиски не увенчались успехом, ваше величие, – пробился через сон чей-то голос, и Мэт, просыпаясь, почувствовал, как лицо колют какие-то иголки. Этот матрас был наихудшим из всех, на которых ему доводилось спать. Надо бы поколотить хозяина гостиницы, чтобы тот вернул уплаченные за ночлег деньги.
– Найти убийцу весьма непросто, – не унимался надоедливый голос. – Встречным он не запоминается. Если у Принца воронов имеются сведения о том, как можно выследить это существо, я буду крайне признателен.
С какой стати хозяин гостиницы впустил этих людей в Мэтову комнату? Мэт окончательно очнулся от приятнейшего сна, в котором фигурировала Туон, а мир был самым беззаботным местом. Он приоткрыл глаз, и перед его все еще затуманенным взором предстал… нет, не гостиничный потолок, а затянутое тучами небо.
«Кровь и пепел!» – со стоном подумал Мэт, вспомнив, что они с Туон уснули в саду. Потом он сел и обнаружил себя совершенно голым, если не считать шарфа на шее. Одежда – и его, и Туон – играла роль простыни, а подушкой ему служил кустик сорной травы.
