Здесь, на западном склоне, сошлись основная часть пехоты Белой Башни с многочисленным войском шарцев. Держась на периферии сражения, Галад высматривал среди врагов тех, кто действовал Единой Силой, – одиночек или входивших в состав небольших отрядов. Тут на многих участках боевые порядки с обеих сторон были нарушены, рассыпавшись на разрозненные группы. Неудивительно: при обмене настолько мощными ударами держать единый строй практически невозможно.
Повсюду сновали солдаты, пытаясь найти укрытие в оставшихся от взрывов воронках среди камней. Были и другие отряды, которые защищали небольшие группки владеющих Силой, что уничтожали вражескую пехоту огнем и молниями.
На них-то и охотился Галад.
Мечом он указал на троицу шарок, засевших у самой вершины Половского взгорка. Он и его люди уже успели преодолеть половину склона.
Три. Три противницы – это непросто. Женщины заметили невдалеке отряд людей, на форме которых была эмблема Пламени Тар Валона, и неудачливых солдат поразила молния.
Галад поднял руку с четырьмя оттопыренными пальцами. План номер четыре. Выскочив из укрытия, он бросился к трем женщинам из Шары. Остальные досчитали до пяти и последовали за командиром.
Женщины заметили его. Жаль. Было бы куда лучше, гляди они в другую сторону. Одна вскинула руку, призвала Огонь и запустила в Галада тесьмой пламени. Плетение ударило его, и он даже успел почувствовать жар, но оно тут же распустилось, и огонь развеялся. Если не считать легких ожогов, Галад остался цел и невредим.
Шарка изумленно раскрыла глаза. Это выражение лица… Галад начал к нему привыкать. Такое лицо бывает у солдата, чей клинок сломался в самом разгаре боя. Или у человека, увидевшего то, чего не бывает. Что случится, если ты останешься без Единой Силы – которая делала тебя исключительным, на которую ты полагался и которая возвышала тебя над обычными людьми?
Ты умрешь. Галад обезглавил первую женщину, в то время как вторая пыталась спеленать его плетением Воздуха. Металл на груди похолодел, и Галад ощутил, как его обдало порывом ветра.
«Скверный выбор», – подумал он и вонзил меч в грудь второй женщине. Третья – она оказалась умнее остальных – запустила в него здоровенным камнем. Галад приподнял было щит, и тяжелый осколок скалы врезался в руку и отбросил его назад. Женщина подхватила еще один булыжник, но распорядиться им не успела. Ее зарубили люди Галада.
Он запрокинул голову и перевел дух. От того места, куда попал камень, по всему телу растекалась боль. Галад сел и застонал. Его спутники кромсали тело третьей шарки на куски. Такой доскональности не требовалось, но у некоторых Чад имелись странные представления о способностях Айз Седай. Совсем недавно Галад видел, как Лэйрд отрубил мертвой шарке голову и закопал ее отдельно от тела, утверждая, что в ином случае при следующем полнолунии эта женщина вернется к жизни.
Покончив с одной, Чада занялись остальными двумя, а подошедший Голевер протянул Галаду руку.
– Чтоб мне сгореть! – воскликнул он с ухмылкой во всю бородатую физиономию. – Если это не самая славная наша работа, милорд капитан-командор, даже не знаю, что и сказать!
– Мы делаем, что должны, Чадо Голевер, – поднялся на ноги Галад.
– Вот бы почаще таким заниматься! Ведь именно этого Дети Света ждали уже несколько веков. А ты первый, при ком это случилось. Да осияет тебя Свет, Галад Дамодред. Да осияет тебя Свет!
– Пусть лучше Свет осияет тот день, когда людям больше не потребуется убивать других, – устало молвил Галад. – Нам не пристало находить радость в чужой смерти.
– Ну конечно, милорд капитан-командор, – подтвердил Голевер, ухмыляясь шире прежнего.
Галад обвел глазами кровавое столпотворение на западном склоне взгорка. Да ниспошлет Свет, чтобы Коутон хоть что-то понимал в этой битве, поскольку сам Галад не видел в ней совершенно никакой логики.
– Лорд капитан-командор! – испуганно вскрикнули за спиной, и Галад развернулся, взявшись за рукоять меча.
– В чем дело, чадо Алганра? – спросил он у длинного и тощего разведчика, когда тот подбежал к нему. Лошадей у них не было. Отряд Галада свою битву вел на склоне, а лошади пугаются молний, так что лучше довериться собственным ногам.
– Вам надо это видеть, милорд, – сказал Алганра, тяжело дыша. – Там… Там ваш брат.
– Гавин?
Невозможно. «Нет, – подумал Галад. – В этом нет ничего невозможного. Гавин там, где Эгвейн, а она сражается где-то здесь». С этой мыслью Галад побежал за Алганрой, а Голевер и остальные последовали за ним.
В расселине меж двумя скалами лежал Гавин, с пепельно-серым лицом. Неподалеку щипал траву конь, по чьему боку стекала струйка крови. Судя по виду, кровь принадлежала не животному. Галад опустился на колени подле тела юноши. Гавин принял не самую легкую смерть. Но как же Эгвейн?
– Мир, брат. – Галад положил руку на мертвое тело. – Пусть Свет да…
– Галад, – прошептал Гавин, распахнув глаза.
– Гавин? – промолвил потрясенный до глубины души Галад.
Его брат получил смертельную рану в живот. На пальцах у него какие-то странные кольца. Повсюду кровь… на руке, на груди, по всему телу…
