– Дарбинда, – повернулась она к женщине, продолжавшей настаивать, чтобы ее называли Мин, несмотря на почетное новое имя, дарованное ей Фортуоной. На древнем наречии оно означало «Живописующая». – Ты спасла мою жизнь. И вероятно, жизнь Принца воронов. Нарекаю тебя Высокородной, Провидица, и пусть твое имя чтят в грядущих поколениях.
Дарбинда скрестила руки на груди. Они с Кнотаем так похожи! Застенчивые упрямцы, эти обитатели континента. И они еще гордятся – подумать только, гордятся! – своим низким происхождением. Уму непостижимо.
Кнотай, рассевшись на соседнем пеньке, принимал донесения и отдавал короткие приказы. Битва Айз Седай на западном склоне взгорка низвергалась в хаос. Кнотай посмотрел в глаза Фортуоне – их разделяло совсем небольшое расстояние – и подкрепил этот взгляд единственным кивком.
Если здесь есть шпион – а не будь это так, Фортуона изрядно удивилась бы, – тогда его пора направить по ложному следу. Вокруг собрались все, кто выжил при нападении на штаб. Фортуона настояла, чтобы все держались поблизости – дабы, дескать, вознаградить отличившихся и наказать малодушных, – и теперь ее слово слышали все слуги, телохранители и особы благородного звания.
– Кнотай, – произнесла она, – нам еще предстоит кое-что обсудить. Вопрос в том, как мне обойтись с тобой. За безопасность императрицы отвечает Стража Последнего часа, но охрана и оборона лагеря возложена на тебя. Если ты предполагал, что наш командный пункт находится под угрозой, почему не высказал своих подозрений заранее?
– Проклятье! Хочешь сказать, что это я виноват? – Кнотай вскочил и жестом велел разведчикам умолкнуть.
– Я передала тебе командование, – напомнила Фортуона. – Вкупе с полной ответственностью за подобные происшествия. Разве нет?
Стоявший неподалеку генерал Галган нахмурил брови, поскольку придерживался иного мнения, но остальные принялись бросать на Кнотая укоряющие взгляды. Придворные лизоблюды; они готовы обвинить его хотя бы потому, что Кнотай не был рожден подданным империи Шончан. Даже не верится, что он так быстро заручился поддержкой Галгана. Или же генерал нарочно демонстрирует свои чувства? Неужели он шпионит для врага? Быть может, это он манипулировал Сюрот? Или просто его держали про запас, на случай ее неудачи?
– Я не приму на себя вину за это, Туон, – заявил Кнотай. – Проклятье! Ты же сама настояла, что будешь наблюдать за битвой из этого лагеря! Хотя могла бы остаться в безопасном месте!
– Пожалуй, так и следовало поступить, – ледяным тоном ответила Фортуона. – Вся эта битва – сплошная катастрофа. Ты постоянно теряешь позиции, остришь, разглагольствуешь, не соблюдаешь надлежащих формальностей и условностей. По-моему, ты не подходишь к делу с той серьезностью, каковая подобает человеку твоего положения.
Кнотай расхохотался. Громко и искренне. Что-что, а хохотать он умел. Фортуона надеялась, что никто, кроме нее, не заметил двух столбов дыма, поднимавшихся над Половским взгорком прямо за спиной у Кнотая. Подходящее для Кнотая знамение: чем рискованнее ставка, тем крупнее выигрыш. Или проигрыш.
– Все, разговор окончен, – махнул рукой Кнотай. – Ты и твои треклятые шончанские правила только мешаете, в ногах у меня путаетесь.
– В таком случае с меня тоже хватит, – вздернула подбородок Фортуона. – Нам не следовало вступать в эту битву. Лучше готовились бы к защите своих земель на юго-западе. Я не позволю тебе разбрасываться жизнью моих солдат.
– Так уходи, – прорычал Кнотай. – Без тебя обойдусь.
Фортуона резко развернулась.
– Пойдемте, – обратилась она к остальным. – Соберите наших дамани. Все, кроме этих Стражей Последнего часа, Переместятся в наш лагерь у реки Эринин, а оттуда мы вернемся в Эбу Дар. Там мы и вступим в настоящую Последнюю битву – после того, как эти глупцы обескровят армию отродий Тени.
Ее люди последовали за ней. Убедительно ли Фортуона сыграла эту роль? Шпион должен был видеть, как она обрекла на смерть людей, которые любят ее. Придет ли он к выводу, что императрице свойственны взбалмошные поступки? Настолько безрассудные и себялюбивые, что она способна лишить Кнотая военной поддержки? Похоже, все выглядело правдоподобно. В какой-то мере и самой Фортуоне хотелось поступить именно так: уйти отсюда и принять бой на юге.
Но для этого, разумеется, надо забыть о расколотых небесах, дрожащей земле и схватке Дракона Возрожденного. А с такими знамениями не шутят.
Этого шпион не знал. Он не мог знать, что у Фортуоны на уме. Шпион видел лишь молодую женщину, в достаточной мере сумасбродную, чтобы противостоять Тени без союзников. По крайней мере, она надеялась, что это так.
Темный оплел Ранда паутиной вероятных вариантов будущего.
Ранд знал, что эта схватка между ними – борьба за то, что может случиться, – жизненно важна для Последней битвы. Он не мог сплести будущее. Ведь он – не Колесо и даже не подобие Колеса; даже после всего пережитого он остался обычным человеком.
