Как вышло, что он до сих пор жив?
«Узы Стража», – понял Галад, склонился над расселиной и подхватил брата.
– Надо отнести тебя на Исцеление! К какой-нибудь Айз Седай.
– Галад… У меня не вышло. – Пустыми глазами Гавин смотрел в небо.
– Ты молодец!
– Нет. Я не справился. Надо было… Надо было остаться с ней. Я убил Хаммара. Ты знал об этом? Это я его убил. О Свет… Надо было выбрать сторону…
С братом на руках Галад побежал вниз по склону – туда, где находились Айз Седай, – стараясь защитить Гавина от вражеских плетений. Но через несколько мгновений земля вспучилась и разбросала Детей Света в стороны. Не устояв на ногах, Галад уронил Гавина и упал рядом с ним.
Гавин дрожал. Его глаза смотрели в пустоту.
Галад подполз к нему, хотел было снова взять на руки, но Гавин схватил его за рукав и посмотрел брату в глаза:
– Я и правда любил ее, Галад. Так ей и передай.
– Если вы по-настоящему связаны узами, она уже все знает.
– Ей будет больно, – сказал Гавин, едва шевеля бледными губами. – В итоге я не справился. Не смог его убить.
– Его? Кого?
– Демандреда, – прошептал Гавин. – Я пытался сразить его, но умения не хватило. Мне никогда… не хватало… умения…
Галаду сделалось очень холодно. Он видел, как умирают люди, и не раз терял друзей, но таких страданий прежде не испытывал. О Свет, как же больно! Он любил брата, любил всем сердцем – и Гавин, в отличие от Илэйн, отвечал ему взаимностью.
– Я отнесу тебя в безопасное место, Гавин. – Поднимая его, Галад с изумлением понял, что в глазах у него стоят слезы. – Не хочу, не желаю остаться без брата!
– Не останешься. – Гавин закашлялся. – У тебя, Галад, есть еще один брат. Ты о нем не знаешь. Это сын… Тигрейн… которая ушла в Пустыню… Сын Девы… Рожденный на Драконовой горе…
«Ох, Свет!»
– Не надо ненавидеть его, Галад, – шептал Гавин. – Я всегда ненавидел его, но перестал. Я… перестал…
Его глаза застыли, остекленели.
Галад прощупал пульс, а затем сел на землю, не отводя глаз от мертвого брата. Из-под повязки на боку, наложенной на скорую руку самим Гавином, сочилась кровь, и почва жадно впитывала ее.
Подошел Голевер. Он поддерживал угодившего под удар молнии Алганру, чье лицо почернело, а от обгоревшей одежды разило дымом.
– Уводи раненых, Голевер, – вставая, сказал Галад, потом коснулся висевшего на груди медальона. – Забирай всех наших и уходи в безопасное место.
– А ты, лорд капитан-командор? – спросил Голевер.
– Я сделаю то, что должно быть сделано. – Галад был холоден, как сталь на морозе. – Принесу Свет в пределы Тьмы и призову Отрекшегося к ответу.
Нить жизни Гавина оборвалась.
Эгвейн покачнулась и замерла посреди поля сражения. Ее словно чего-то лишили. Внутри стало пусто. Будто в тело вдруг вонзился нож, вырезал ту его часть, что была связана с Гавином, и не оставил после себя ничего, кроме пустоты.
Эгвейн закричала и упала на колени. Нет. Нет, не может быть. Она же чувствовала, что Гавин впереди, совсем недалеко! Она бежала к нему, она могла… могла…
Его не стало.
Эгвейн взвыла, открывая себя Единой Силе, зачерпывая столько, сколько могла удержать, и превратила ее в стену пламени, которую направила в шарцев, которые рыскали теперь повсюду. Совсем недавно они удерживали склон возвышенности против наступавших снизу Айз Седай, но теперь, когда ряды перемешались, началось форменное безумие.
Сжимая в руках са’ангриал Воры, Эгвейн яростно ударила по врагам Единой Силой. Она их уничтожит! О Свет! Больно. Как же больно…
– Мать! – схватила ее за руку Сильвиана. – Ты себя не контролируешь! Так ты перебьешь своих, мать. Умоляю, хватит!
Эгвейн прерывисто дышала. Неподалеку по склону спускалась группа белоплащников с ранеными на руках.
Так близко… Ох, Свет! Гавин мертв!
– Мать?
Эгвейн едва слышала голос Сильвианы. Коснувшись лица, она обнаружила на щеках слезы.
В прошлом она храбрилась. Твердила, что продолжит бой, невзирая на потерю. Какая наивность… Она позволила огню саидар внутри себя погаснуть, и вместе с ним душу покинула жизнь. Эгвейн завалилась набок и вскоре почувствовала, как ее, подхватив на руки, уносят – через переходные врата, прочь с поля сражения.
Кто бы мог подумать, что последним выстрелом Тэм спасет белоплащника? Но как есть, так есть. Получив стрелу в глаз, троллок с волчьей мордой попятился и пошатнулся, но упал он лишь после того, как молокосос в белом табаре восстал из грязи и рубанул монстра по ногам.
Люди Тэма разместились на мостках, устроенных вдоль палисада, – оттуда они обстреливали троллоков, хлынувших по речному дну на другой берег. Чудовищ стало меньше, но все равно их было слишком много.
До сего момента битва шла неплохо. Объединенные силы Тэма стойко удерживали шайнарский берег. Ниже по реке натиску троллоков противостояли знаменные отряды арбалетчиков, тяжелые конники и Легион Дракона. То же самое происходило и здесь, ближе к устью – лучники, пехотинцы и кавалерия не давали троллокам перейти через русло, – но стрелы подходили к концу, и Тэму пришлось увести людей в относительно безопасное укрытие за частоколом.
