Тот ответил ослепительно-белым лучом толщиной с проволоку. Пройдя в какой-то пяди от Эгвейн, погибельный огонь оставил перед глазами яркий послеобраз; земля застонала, воздух деформировался, и по камням расползлась паутина трещин, ведущих в пустоту.
– Глупец! – крикнула Эгвейн. – Ты уничтожишь сам Узор!
Их схватка и без того причиняла миру немалый вред. Воздух стал неестественно горячим. Трещины в земле, что брали начало там, где стоял М’Хаэль, стали расширяться.
– Он снова плетет то же самое! – закричал Наришма, и его слова подхватила буря.
Вторым лучом погибельного огня М’Хаэль расколол землю, но Эгвейн была к этому готова. Она отступила в сторону, чувствуя, что закипает от гнева. Погибельный огонь. Надо остановить его каким-нибудь контрплетением!
«Им без разницы, что уничтожать. Они здесь ради разрушения. Таков приказ их властелина – ломай, сжигай, убивай!»
«Гавин…»
С воплями ярости она создавала огненные колонны, одну за другой, а Наришма выкрикивал названия плетений М’Хаэля, но Эгвейн не слышала его из-за звона в ушах, хотя вскоре все равно заметила, что враг закрылся от ее атак, возведя барьер из Воздуха и Огня.
Эгвейн шагала вперед, не переставая наносить удары, и у Таима не было возможности ни ответить, ни даже прийти в себя. Она сбилась с ритма лишь однажды – когда сформировала щит, что держала теперь наготове. Наконец под огненным натиском барьер Таима треснул; ренегат попятился и поднял руку – наверное, чтобы снова сотворить погибельный огонь.
И Эгвейн обрушила свой щит между Таимом и Источником. Он не отсек М’Хаэля от Источника полностью, поскольку тот сдержал его могучим усилием воли. Теперь Эгвейн оказалась достаточно близко от Таима и видела, что обозленный противник теряет веру в себя. Он отбивался, но был слабее Престола Амерлин. Эгвейн налегала на щит, все ближе и ближе подталкивая его к той невидимой нити, что соединяла Таима с Истинным Источником. Надавила что было сил – и…
Напоследок М’Хаэль выпустил тонкий луч погибельного огня вверх – туда, где барьер еще не встал на место, – и уничтожил плетение Эгвейн, а вместе с ним сгорел воздух, да и часть самого Узора.
Когда он направил плетение на Эгвейн, та отшатнулась, попятилась, но добела раскаленный луч оказался слишком слабым и слишком коротким и не достиг ее. Он попросту сгинул, не долетев до цели. М’Хаэль зарычал от досады и тут же исчез, словно растворившись в деформированном воздухе. Такой способ Перемещения Эгвейн видела впервые.
Тяжело дыша, она схватилась за грудь. О Свет! Ее едва не выжгли из Узора!
«Он улизнул, не открывая переходных врат! – подумала она. – Истинная Сила?» Иного объяснения нет. Эгвейн почти ничего не знала о ней, о самой сущности Темного – той, что в Эпоху легенд стала для обладавших способностью направлять громадным соблазном, заставившим их пробурить Скважину в его узилище.
«Погибельный огонь! О Свет… Я едва не умерла. Нет, такая участь хуже смерти!»
Ей нечего противопоставить этому плетению.
«Это же просто плетение… Просто плетение». Так говорил Перрин.
Но все это осталось в прошлом, и М’Хаэль сбежал. Надо, чтобы Наришма держался поблизости и предупредил Эгвейн, если почует, что рядом кто-то направляет Силу.
«Если только М’Хаэль опять не воспользуется Истинной Силой. Сможет ли Наришма почувствовать такое плетение?»
– Мать!
Эгвейн обернулась. Мериса указывала туда, где почти все Айз Седай и Аша’маны продолжали грандиозный бой с владеющими Силой из Шары. Склон усеивали тела погибших сестер в ярких платьях.
Мысль о гибели Гавина затаилась в ее сознании, как наемный убийца в черном. Стиснув зубы, Эгвейн совладала с приступом гнева, зачерпнула Единую Силу и набросилась на шарцев.
Заткнув нос обрывками тряпок, Хурин сражался на Половском взгорке вместе с остальными порубежниками.
Даже через ткань он чувствовал запах неописуемо жестокой бойни. Столько насилия кругом… Запахи войны, запахи крови, разлагающейся плоти… Они повсюду. Пропитывают землю, одежду, даже клинок. За время, прошедшее с начала битвы, Хурину несколько раз становилось совсем худо и его выворачивало наизнанку.
Но он продолжал драться. Из-за груды мертвых тел вылез троллок с медвежьей мордой и замахнулся на Хурина мечом, намереваясь разрубить его надвое. Тот с криком отскочил, и меч ударил в землю с такой силой, что она содрогнулась.
Решив, что Хурин вскрикнул от испуга, монстр разразился нечеловеческим хохотом и ринулся вперед. Хурин же метнулся ему навстречу и, скользнув под гигантские руки, вспорол чудовищу брюхо. Троллок остановился, изумленно глядя на свои зловонные внутренности.
«Надо выиграть время для лорда Ранда», – подумал Хурин и вернулся на исходную позицию, где стал ждать, пока из-за кучи трупов не вылезет новый троллок. Враги поднимались по восточному склону возвышенности, откуда открывался вид на реку. Подъем был крутой, восхождение давалось им непросто, но… О Свет, как же их много!
«Продолжай драться. Продолжай драться».
