Подумать только, сам лорд Ранд пришел к нему, чтобы извиниться! Что ж, Хурин его не посрамит. Дракон Возрожденный не нуждался в прощении обыкновенного ловца воров, но Хурин считал, что, когда лорд Ранд снова сделался похож на самого себя, жизнь стала налаживаться. Лорд Ранд защитит их всех. Главное, чтобы ему хватило времени.
В бою наступило затишье. Хурин нахмурился. Этих тварей было не счесть. Не может такого быть, что все они погибли. Он шагнул вперед и осторожно выглянул из-за трупов.
О нет, до победы еще далеко. В свете огней океан троллоков казался почти бескрайним. Троллоки приостановили восхождение, чтобы расчистить склон, убрав трупы своих собратьев. Многих сразили стрелы лучников Тэма. Внизу, у русла, с войсками Илэйн сражалась еще одна троллочья армия. Монстров там было даже больше, чем здесь, на склоне.
– Похоже, у нас есть несколько минут, – сказал пехотинцам сидевший на коне Лан Мандрагоран.
Подъехав к нему, рядом остановилась королева Аллиандре. Она негромко переговаривалась со своими людьми. Сразу два монарха, и оба прекрасно знают, как командовать войсками. Хурину полегчало.
– Они готовятся к последней атаке, – продолжил Лан. – Хотят согнать нас со склона, чтобы сражаться потом на ровной земле. Отдыхайте, пока они убирают трупы. Да покровительствует мир вашим мечам, друзья мои. Следующий бой будет самым трудным.
Труднее прежних? О Свет!
За спиной у них, ближе к середине плато, остатки войск Мэта пытались оттеснить шарскую армию обратно на юго-запад. Если все сложится удачно, шарцы скатятся по склону в самую гущу троллоков, сражающихся с войсками Илэйн. Возникнет неразбериха, и Мэт сумеет ею воспользоваться. Но пока что шарцы не уступали ни дюйма земли. Если уж на то пошло, это они теснили армию Света, чьи ряды уже начали разваливаться.
Хурин лег на землю, слушая вездесущие стоны, далекие крики, звон клинков о щиты и кольчуги и вдыхая гнусную вонь насилия, висящую вокруг него в океане из бессчетного множества не менее гнусных запахов.
Худшее еще впереди.
И да поможет им Свет…
Вытирая окровавленные руки тряпьем, Берелейн вошла в парадную трапезную своего дворца. Столы разрубили на топливо для огромных каминов в обоих концах длинного зала. Там, где раньше стояла мебель, теперь в несколько рядов лежали раненые.
Кухонные двери распахнулись, и в трапезной появились Лудильщики: некоторые с носилками, другие поддерживали тех, кто мог ходить. «О Свет! – подумала Берелейн. – Их все больше и больше!» От наплыва раненых дворец трещал по швам.
– Нет-нет! – шагнула она навстречу Лудильщикам. – Не сюда. В дальний коридор. Теперь туда. Здесь уже нет места. Росил! У нас еще раненые!
Лудильщики направились в коридор, нашептывая страдальцам успокоительные слова. Сюда приносили только тех, кого можно было спасти. Берелейн пришлось объяснить матронам Туата’ан, какие виды ран потребуют при Исцелении слишком много сил. Ведь лучше спасти десяток тяжелораненых, нежели затратить столько же энергии, пытаясь помочь одному человеку, чья жизнь висит на единственном волоске.
Это объяснение было, пожалуй, одним из самых ужасных и жестоких ее поступков.
Глядя на вереницу Лудильщиков, Берелейн высматривала, не мелькнет ли где кто-то в белой одежде. Среди раненых то и дело попадался белоплащник, но не тот, кого она искала.
«Их так много…» – снова подумала она. Лудильщикам никто не помогал. Все здоровые мужчины и почти все женщины отправились из дворца на Поле Меррилор, чтобы сражаться или собирать стрелы вместе с кэймлинскими беженцами.
В трапезную, нисколько не стесняясь кровавых пятен на платье, вбежала Росил и тут же занялась ранеными, высматривая тех, кому немедленно требовалось уделить внимание. Увы, но ведущие на кухню двери опять распахнулись, и в зале появилась группа едва державшихся на ногах окровавленных андорцев и айильцев, присланных Родней с других участков битвы.
Началось форменное столпотворение. Размещая новоприбывших, Берелейн привлекла к этому всех, кто был во дворце – конюхов, престарелых слуг и даже пятилетних детей. Среди айильцев были только тяжелораненые, поскольку люди этого народа предпочитали оставаться на поле боя, пока были в состоянии держать оружие. Это значило, что многим уже нельзя было помочь. Приходилось размещать их где только возможно – притом что свободного места почти не осталось, – а затем смотреть, как они, захлебываясь кровью, испускают последний вздох.
– Что за бестолковщина! – воскликнула Берелейн, вскочив на ноги. Ее пальцы снова были в крови, а чистой ветоши не осталось. О Свет! – Нам нужны помощники. Ты! – Она указала на айильца. В бою тот лишился зрения и теперь сидел с повязкой на глазах, прислонившись спиной к стене. – Ты, слепой айилец!
– Меня зовут Ронья.
– Значит, так, Ронья, нам помогают несколько гай’шайн, но по моим подсчетам их должно быть гораздо больше. Где они?
– Ждут окончания битвы, после чего станут служить победителям.
– Надо послать за ними, – заявила Берелейн. – Нам нужен каждый, кто способен помочь в бою.
