Мин томилась в ожидании среди шончанских солдат. Офицеры с фонарями прохаживались вдоль рядов, проверяя, все ли в порядке. Вместо того чтобы вернуться в Эбу Дар, они Переместились на бескрайнюю равнину, которой Мин не узнала. Здесь росли деревья со странной корой и крупными плоскими и длинными листьями, – может, это вообще не деревья, а просто очень высокие папоротники. Трудно сказать, особенно учитывая увядание; листья оставались на деревьях, но совсем поникли, будто много недель им не хватало влаги. Мин попробовала представить, как они выглядят в здоровом состоянии.
У здешнего воздуха был иной запах, запах морской воды и каких-то неизвестных Мин растений. Готовясь выступать, шончанская армия выстроилась познаменно, в строгом порядке; каждый четвертый солдат имел при себе фонарь, хотя зажжен был только один из десятка. Даже используя переходные врата, Перемещение войск занимает немало времени, однако в распоряжении Фортуоны было несколько сотен дамани. Отступление прошло как по маслу, и Мин подозревала, что на поле сражения войска могут вернуться в кратчайшие сроки.
Если, разумеется, Фортуона отдаст такой приказ. В окружении голубых фонарей императрица расположилась на пьедестале, куда ее подняли в паланкине. То был не трон, но белоснежная шестифутовая колонна, установленная на вершине небольшого пригорка. Сидевшая рядом Мин слышала все, о чем докладывали императрице.
– Для Принца воронов битва развивается не самым лучшим образом, – сказал генерал Галган, обращаясь напрямую к стоявшим перед Фортуоной военачальникам, чтобы любой мог ответить ему, не нарушая формальностей придворного этикета в присутствии императрицы. – Только что мы получили его просьбу вернуться. Он слишком долго ждал, прежде чем позвать на помощь.
– Не знаю, допустимо ли говорить об этом, – начал Йулан. – Хотя мудрость императрицы не ведает границ, уверенности в способностях принца у меня нет. Да, императрица избрала его своим консортом, и он как будто рожден для этой роли. Однако в сражении он действует крайне безрассудно. Быть может, происходящее влияет на него сильнее, чем хотелось бы.
– Я уверен, что у него есть план, – искренне заявил Беслан. – Поверьте, Мэт знает, что делает.
– В прошлом он произвел на меня благоприятное впечатление, – добавил Галган. – Нельзя отрицать, что знамения на его стороне.
– Он проигрывает, капитан-генерал, – возразил Йулан, – причем с разгромным счетом. А благоволящим человеку знамениям свойственно быстро меняться – равно как и судьбе целого народа.
Прищурив глаза, Мин смотрела на капитана воздуха. Два последних ногтя на обеих его руках были теперь покрыты лаком. Именно этот невысокий человек возглавлял нападение на Тар Валон и благодаря успеху той атаки заслужил благосклонность императрицы и заметно вырос в глазах Фортуоны. Над головой у него кружились символы и знамения, подобные тем, что Мин видела над Галганом. Да и над Бесланом тоже.
«О Свет! – подумала девушка. – Знамения? Я что, начинаю мыслить как Фортуона? Пора бежать от этих людей. Они умалишенные».
– Такое чувство, что принц смотрит на битву как на азартную игру, – сказал Йулан. – Поначалу он делал продуманные ставки, но теперь вошел в неоправданный азарт. Многим доводилось стоять у стола для игры в
Покосившись на императрицу, он склонил голову. Его заявления становились все более смелыми, поскольку Фортуона не давала ему знака придержать язык, а в подобной ситуации такое расценивалось как дозволение продолжать.
– До меня доходили… некоторые слухи о нем, – заметил Галган.
– Да, Мэт – игрок, – согласился Беслан. – Но игрок сверхъестественно хороший и удачливый. И сейчас он выигрывает, генерал. Умоляю, вернитесь и помогите ему.
– Императрица – да живет она вечно – увела нас оттуда не без причины, – решительно покачал головой Йулан. – Если принц не в состоянии защитить свой командный пункт, о каком контроле над битвой может идти речь?
Совсем распоясался. Галган потер подбородок, после чего перевел взгляд на стоявшую рядом женщину. Мин мало что знала о Тайли; на подобных совещаниях эта седеющая, широкоплечая, темнокожая военачальница, явно обладавшая немалой внутренней силой, предпочитала помалкивать, а ее шрамы доказывали, что она многажды самолично водила солдат в самое пекло.
– Жители континента сражаются лучше, чем я предполагала, – сказала она. – Мне довелось драться бок о бок с солдатами Коутона. Думаю, они способны удивить вас, генерал. И я тоже смиренно предлагаю вернуться и помочь ему.
