– Ты еще не понял, что лучше не высовываться? – прорычала Эгвейн, встала и вобрала Силу. Земля у ее ног покрылась трещинами, ведущими в пустоту.
О Свет! Эгвейн прямо-таки ощущала таившееся в той дыре небытие. Она начала плетение, но по склону прошелся очередной луч, убивая женщин, которых она любила. Холм под ногами содрогнулся, и Эгвейн упала на землю. Шарцы не переставали уничтожать соратниц Эгвейн, и крики звучали все громче. В поисках убежища Айз Седай бросились врассыпную.
Трещины расползались по камням, будто вершина Половского взгорка угодила под удар гигантского молота.
Погибельный огонь. Эгвейн нуждалась в оружии аналогичной силы, иначе М’Хаэля не остановить! Она встала на колени и с болью в сердце принялась творить запретное плетение.
Нет! Погибельный огонь лишь подтолкнет мир к уничтожению.
В таком случае – что?
«Это просто плетение, Эгвейн». Так сказал Перрин, когда встретил ее в Мире снов и остановил направленный на него удар погибельного огня. Но нет, это все-таки не просто плетение. Оно единственное в своем роде.
Так устала… Теперь, на мгновение остановившись, девушка не чувствовала ничего, кроме апатии. И глубокой и горькой скорби по Гавину.
– Мать! – Лильвин – она держалась рядом – потянула Эгвейн за плечо. – Мать, пора уходить! Айз Седай не выдержали удара. Шарцы нас сомнут!
С вершины на них смотрел М’Хаэль. Он с улыбкой шагнул вперед – в одной руке скипетр, другая, повернутая ладонью к небу, указывает на Эгвейн. Что случится, если он выжжет ее погибельным огнем? Исчезнут последние два часа – то есть время, за которое она созвала Айз Седай и уничтожила десятки шарцев…
«Просто плетение…»
Единственное, ни на что другое не похожее.
«Нет, этого не может быть, – думала Эгвейн. – У всякой монеты две стороны. Единая Сила состоит из двух половинок. Жар и холод, свет и тьма, мужчина и женщина… Если существует плетение, должна существовать его противоположность».
М’Хаэль выпустил в нее луч погибельного огня, и Эгвейн сотворила… нечто. Плетение, раньше испытанное ею на трещинах в камне, но куда мощней и масштабней, изумительное, грандиозное плетение, сочетавшее в себе все Пять Сил. Когда оно обрело форму перед ней, Эгвейн с криком отпустила его – белоснежный столб, словно бы из самой ее души ударивший в центр плетения М’Хаэля.
Два плетения взаимоуничтожились, как бывает при соприкосновении кипятка со льдом. Вспышка ярче любых огней ослепила Эгвейн, и она почувствовала, как плетение залатало Узор. Трещины перестали расползаться, и пустоту наполнила стабилизирующая сила. Словно короста на ране. Не идеальное решение, но хотя бы временная заплатка.
С новым криком Эгвейн поднялась на ноги, не желая встречать М’Хаэля на коленях. Потом она зачерпнула всю Силу, что могла удержать, до последней капли, и выплеснула на Отрекшегося гнев Амерлин.
Два яростных потока схлестнулись в ослепительной вспышке. Камни вокруг М’Хаэля пошли трещинами; земля близ Эгвейн обрела изначальный вид. Она по-прежнему не знала, что это за плетение. Противоположность погибельного огня. Ее собственный огонь, плетение, несущее свет и возрождение.
Пламя Тар Валона.
На бесконечное мгновение обе силы застыли в равновеличии, и Эгвейн почувствовала, как на нее нисходит покой. Боль от смерти Гавина исчезла, скорбь померкла. Он переродится. Узор продолжит существовать. Использованное Эгвейн плетение уняло гнев и наполнило ее покоем и безмятежностью. Она еще глубже окунулась в саидар, чья сияющая благость с давних пор указывала ей путь.
И зачерпнула еще больше Силы.
Ее энергетический поток пронзил плетение погибельного огня, будто клинок, разбил его вдребезги и вонзился в протянутую руку, прошил ее насквозь и поразил М’Хаэля в грудь.
Погибельный огонь исчез. М’Хаэль изумленно разинул рот, пошатнулся, раскрыл глаза, а затем… А затем как будто начал вмерзать в лед, и из груди у него стал расти прекрасный многоцветный кристалл. Неограненный и необработанный, будто рожденный от самой земли, и он увеличивался, пока не поглотил М’Хаэля целиком. Каким-то образом Эгвейн понимала, что действие пламени на человека, не отдавшего себя Тени, было бы куда менее впечатляющим.
Она вцепилась в Силу, которой вобрала слишком много, и попыталась удержать ее, понимая, что если ослабить хватку, то ее выжжет и она больше не сумеет сплести даже самую простую тесьму. В этот последний миг Сила захлестнула ее могучей волной.
Далеко на севере что-то содрогнулось. Ранд продолжал схватку. По земле расползались трещины. Погибельный огонь Демандреда и М’Хаэля сделал свое дело. Мир распадался на части. От Половского взгорка во все стороны разбежались черные расселины, и Эгвейн уже видела, как они раскрываются, раскалывая землю, и появившаяся оттуда пустота поглощает все живое.
– Дождись света, – прошептала Эгвейн.
– Мать? – Лильвин по-прежнему стояла на коленях у ее ног. Вокруг них поднимались с земли сотни шарцев.
