Стоявшие поблизости дамани и сул’дам изумленно ахнули. Шпионка бросила на Мин взгляд, полный ненависти, открыла переходные врата и прыгнула в них. Вслед ей полетели плетения дамани, но портал сомкнулся прежде, чем остальные сообразили, что вообще происходит.
– Прошу прощения, генерал Йулан, – объявила Мин, – но вы находитесь под Принуждением. Видите, Фортуона? Тень делает все, что в ее силах, лишь бы мы не вступили в битву. Уместна ли ваша нерешительность?
Она посмотрела императрице в глаза.
– Ты неплохо играешь в подобные игры, – прошептала ледяным тоном Фортуона. – Подумать только… Приняв тебя в число своих придворных, я опасалась за твою безопасность. Похоже, надо было опасаться за свою. – Она еле слышно вздохнула. – Ты даешь мне возможность… или даже наделяешь правом… действовать по велению сердца, будь оно мудрым или не очень. – Она встала. – Генерал Галган, собирайте войска. Мы возвращаемся на Поле Меррилор.
Плетением Земли Эгвейн уничтожила валуны, за которыми прятались шарцы. Другие Айз Седай тут же нанесли удар, в искрящемся воздухе стало тесно от плетений, и враги сгинули в огне, вспышках молний и грохоте взрывов.
Изрытый воронками и бороздами, усыпанный осколками камней склон походил на развалины города, погибшего в страшном землетрясении. Была еще ночь, и бой длился… О Свет! Сколько же времени прошло с тех пор, как убили Гавина? Много часов…
Не позволяя воспоминаниям сбить ее с намеченного курса, Эгвейн удвоила усилия. Вот уже несколько часов Айз Седай продолжали бить шарцев на западном склоне взгорка; враги отвечали тем же. Но Эгвейн понемногу теснила их на восток.
Временами ей казалось, что сестры побеждают, но с недавних пор Айз Седай все чаще падали от усталости или вражеских плетений.
Где-то в дыму появился новый отряд тех, кто мог направлять. Эгвейн не столько видела их, сколько чувствовала, как они вбирают Единую Силу.
– Отражайте чужие плетения! – шагнув вперед, крикнула она остальным. – Я атакую, вы прикрываете!
Другие женщины подхватили ее клич и разнесли приказ по рядам Айз Седай. Они уже не прятались по выбоинам; с сосредоточенным выражением на нестареющих лицах женщины всех Айя выстроились по обе стороны от Эгвейн. Впереди шли Стражи; они не могли предложить иной защиты, кроме как останавливать вражеские плетения своими телами.
Эгвейн почувствовала, что ее догоняет Лильвин. К обязанностям Стража эта женщина относилась со всей серьезностью. Шончанка. Сражается как Страж Эгвейн в Последней битве. Почему бы и нет? Сейчас расплетался весь мир, и это подтверждали черные трещины под ногами. Они уже не меркли, как прежде, и в их глубине продолжала таиться кромешная тьма. На этом склоне слишком часто использовали погибельный огонь.
Эгвейн отправила вперед огненную стену, и та пожирала трупы, оставляя за собой чадящие груды костей. Атака выжгла землю дочерна, и шарцы объединились, чтобы отбить ее, но перед тем Эгвейн успела сразить нескольких врагов, умевших направлять Силу.
Другие Айз Седай отражали или уничтожали летевшие в ответ плетения. Эгвейн собралась с силами, намереваясь повторить. «Так устала, – прошептал голосок в глубине души. – Эгвейн, ты страшно устала, и опасность растет с каждой минутой».
К ней подступила Лильвин, запнулась о камень, но устояла на ногах, и сказала, по-шончански растягивая слова:
– Вести от Аша’манов, мать. Они отыскали печати и отдали их своему предводителю.
Со вздохом облегчения Эгвейн сплела Огонь и на сей раз отправила вперед не стену, а несколько столбов, осветивших истерзанную землю. Оставленные М’Хаэлем трещины тревожили ее все сильнее. Эгвейн начала новое плетение, но что-то почувствовала и остановилась.
Она развернулась в тот самый миг, когда погибельный огонь – луч толщиной с мужскую руку – впился в ряды Айз Седай, испарив полдюжины женщин. Из ниоткуда возникли языки пламени и загремели взрывы, мгновенно унесшие жизнь других сестер.
«Погибельный огонь выжег тех, кто останавливал вражеские плетения… но их удалило из Узора прежде, чем они отразили атаку шарцев». Стало быть, погибельный огонь обратил вспять выжигание нитей Узора.
Последовательность событий оказалась катастрофической. Убитые шарцы снова стали живыми и хлынули вперед – мужчины на четвереньках, будто гончие псы, а женщины двигались, организовавшись в группы по четыре-пять человек. Эгвейн поискала взглядом источник этого могучего погибельного огня. Она впервые видела луч такой толщины. Должно быть, он, воздействовав на сожженные нити, вернул их на несколько часов назад.
Наконец она заметила М’Хаэля. Тот, окруженный пузырем деформированного воздуха, стоял на вершине Половского взгорка, а из окружавших его расселин выползали черные завитки, похожие на лишайник или мох. Темное ничто. Мрак распространялся, и он пожрет всех без исключения.
Новая полоса погибельного огня прожгла отверстие в земле, зацепив нескольких женщин. Их силуэты тускло засветились, а затем исчезли. Под натиском силы, исходившей от М’Хаэля, сам воздух лопнул, будто мыльный пузырь, и стихшая буря возобновилась с новой силой.
