Заметив Авиенду, Грендаль стала плести погибельный огонь. Потоком Духа Авиенда вырезала плетение из воздуха. Грендаль, ругаясь, вновь взялась за свое, но Авиенда опять рассекла ее плетение.
Талаан и Кадсуане стремились поразить Отрекшуюся огненными тесьмами. Плененный айилец закрыл Грендаль своим телом и умер, испустив долгий крик, когда его поглотило пламя.
Сжимая в руке копье из света, Авиенда бежала так быстро, что земля под ногами казалась размытым пятном. Ей вспомнилось то первое состязание в беге – одно из испытаний, которые проходят перед тем, как вступить в сообщество Дев Копья. В тот день Авиенде казалось, что ее несет сам ветер.
Но сегодня она не чувствовала ветра. Казалось, ее подгоняли боевые кличи сражающихся воинов Айил. Они словно несли ее навстречу Отрекшейся.
Та сотворила плетение, помешать которому Авиенда не успела, – мощную вязь Земли, направленную девушке под ноги.
Так что Авиенда прыгнула.
Земля раскололась, исторгла фонтан камней, и айилку толкнуло вперед силой взрывной волны. Кожу посекло острыми осколками, и пыльный воздух пронизали кровавые нити. Кости ступней затрещали, ушибленные ноги загорелись огнем, юбка порвалась на лоскуты, но Авиенда лишь крепче сжала обеими руками копье, сотворенное из огня и молнии.
Глядя на ее приближение в эпицентре каменной бури, Грендаль изумленно выкатила глаза и приоткрыла рот. Авиенда поняла, что Отрекшаяся вот-вот сбежит неведомым способом, предоставленным Истинной Силой. До сей поры она не сделала этого лишь потому, что при подобном способе Перемещения, чтобы забрать с собой своих спутников, требовалось, видимо, физически касаться их, а расставаться с ними Грендаль не собиралась.
В одно из мгновений своего недолгого полета Авиенда заглянула в глаза Предавшейся Тени и увидела в них неподдельный ужас.
Воздух начал меняться, как-то сворачиваться.
Наконечник копья Авиенды погрузился в бок Отрекшейся.
Мгновением позже обе исчезли.
Сцепив руки за спиной, Логайн стоял посреди поля кристаллов. На Половском взгорке кипел свирепый бой. Похоже, шарцы отступали под натиском отрядов Коутона, а разведчики только что сообщили, что по всему Полю Меррилор Тень несет тяжелые потери.
– Полагаю, ты был прав, – сказала Габрелле Логайну, когда его разведчики удалились. – Они и впрямь обойдутся без тебя.
По узам скользнуло недовольство и даже разочарование.
– Я должен позаботиться о будущем Черной Башни, – произнес Логайн.
– Не этого ты хочешь, Логайн, – возразила Габрелле с легкой угрозой в голосе. – Ты хочешь и дальше представлять собой силу, с которой считаются в этих землях. Не забудь – тебе не скрыть от меня того, что ты чувствуешь.
Логайн подавил вспышку гнева. Нет, он не подчинится чужому могуществу. Только не снова. Сперва Белая Башня, затем М’Хаэль и его люди…
Дни и недели под пытками.
«Я стану сильнее остальных, – подумал он. – Ведь это единственный выход, верно? Сделаю так, чтобы меня боялись».
О Свет… Логайн воспротивился любым попыткам сбить его с пути, не дал обратить себя к Тени… но он боялся, что в душе у него надломилось нечто фундаментальное. Пристальным взглядом он обвел поросшее кристаллами поле.
Из-под земли опять донесся рокот. Некоторые кристаллы раскололись. Скоро весь этот участок обрушится, и вместе с ним сгинет скипетр.
«Могущество».
– Предупреждаю тебя, обитатель материка, – раздался у него за спиной спокойный голос, – мне надо доставить сообщение. Если для этого придется сломать тебе руку, я так и поступлю.
«Шончанский акцент», – нахмурился Логайн и обернулся. С его телохранителем спорила шончанка, которую сопровождал рослый иллианец. Эта женщина знала, как донести свои слова, не повышая голоса, и Логайн счел ее самообладание весьма занятным.
Он приблизился, и шончанка взглянула на него:
– У тебя властный вид. Не ты ли зовешься Логайном?
Он ответил кивком.
– Амерлин передала тебе свой последний наказ, – громко произнесла женщина. – Ты должен доставить печати в Белую Башню, где они будут сломаны. Сигналом к действию будет появление света. Амерлин сказала, что его узнают, когда увидят.
Логайн приподнял бровь. Кивнул женщине – по большей части для того, чтобы избавиться от нее, – а затем зашагал обратно, в сторону от шончанки.
– Ты не собираешься этого делать, – поняла Габрелле. – Глупец. Печати принадлежат…
– Мне, – заключил он.
– Логайн, – тихо сказала Габрелле, – я знаю, что ты затаил обиду. Но сейчас не время для игр.
– Не время? Почему? Разве Белая Башня с самого начала не играла со мной, как с живой игрушкой?
– Логайн… – коснулась его руки Габрелле.
Да испепелит Свет эти треклятые узы! Ох, не следовало принуждать Габрелле к этой связи, ведь теперь Логайн чувствовал ее искренность. Насколько легче стала бы жизнь, останься у него возможность смотреть на всех Айз Седай с подозрением!
Искренность. Не обернется ли эта искренность крушением надежд?
– Лорд Логайн! – окликнул его Десаутель, здоровенный Аша’ман-посвященный, телосложением похожий на кузнеца. – Лорд Логайн, похоже, я его нашел!
