– В сражении на Поле Меррилор одержана победа, но главная битва – в долине Такан’дар – еще в самом разгаре.
– Я должен вернуться к делам, – сказал Перрин. Он был в одном белье… Ну да ладно. Таким видом айилку не смутишь, поэтому он сбросил одеяло.
Увы, но отдых почти не повлиял на усталость, крепко вцепившуюся в него глубоко внутри и словно въевшуюся в кости.
– Ты же не станешь говорить мне, чтобы я оставался в постели? – спросил он, не без труда отыскав штаны и рубаху. Вместе с молотом они, аккуратно сложенные, покоились у изножья кровати. Чтобы добраться до них, пришлось опираться на матрас. – Не станешь твердить, что в сражении проку от меня, такого усталого, никакого не будет? А то, похоже, все знакомые женщины считают своим долгом напомнить мне об этом.
– Опыт подсказывает, – сухо ответила Чиад, – что, если указать мужчине на его глупость, он станет вести себя глупее прежнего. К тому же я гай’шайн, и не мне на чем-то настаивать.
Перрин взглянул на айилку и, хотя в темноте не увидел покрасневших щек, почуял запах ее смущения. Похоже, Чиад повела себя отнюдь не как гай’шайн.
– Ранду следовало освободить всех вас от этих клятв.
– Это не в его власти! – с жаром заявила Чиад.
– Что толку от чести, если Темный победит в Последней битве? – буркнул Перрин, натягивая штаны.
– Нет ничего превыше чести, – тихо ответила Чиад. – За нее не жалко отдать жизнь и рискнуть целым миром. Чем лишиться чести и достоинства, пусть лучше мы проиграем.
Что ж… О некоторых вещах Перрин был примерно такого же мнения. Речь, конечно, не о дурацких белых одеждах, но он не стал бы делать кое-что из того, чем занимались белоплащники, даже будь на кону весь мир. Поэтому он решил не настаивать, а вместо этого спросил, надевая рубаху:
– Зачем ты здесь?
– Гаул, – ответила Чиад. – Он…
– Ох, Свет! – воскликнул Перрин. – Надо было раньше тебе рассказать. В последнее время у меня чугун вместо мозгов, Чиад. Когда мы расстались, он был жив-здоров. Он все еще во сне, а время там тянется медленнее, чем здесь. Там, в Мире снов, вряд ли прошло больше часа, но мне пора возвращаться.
– В таком состоянии? – спросила Чиад, забыв, что совсем недавно обещала не докучать Перрину подобными ремарками.
– Нет. – Он сел на кровать. – В прошлый раз я чуть шею себе не свернул. Надо, чтобы какая-нибудь Айз Седай сняла мне усталость.
– Это опасно, – заметила Чиад.
– Опаснее, чем обречь Ранда на гибель? – спросил Перрин. – Опаснее, чем бросить Гаула в Мире снов без союзников, чтобы он один охранял Кар’а’карна?
– Если оставить его сражаться в одиночку, он наверняка напорется на собственное копье, – сказала Чиад.
– Я не о том, что…
– Молчи, Перрин Айбара. Я попробую.
Шелест одежды возвестил о том, что она ушла, а Перрин снова улегся на кровать, потирая глаза подушечками ладоней. В последнем бою с Губителем он был куда уверенней в своих силах, но все же проиграл. Он стиснул зубы, надеясь, что Чиад скоро вернется.
Из коридора донеслись чьи-то шаги. Перрин взял себя в руки и не без усилий снова уселся на кровати.
Дверной проем перекрыла массивная фигура. Затем вошедший убрал заслонку с ближайшей лампы. Сложением мастер Лухан – с его плотным, но могучим торсом и могучими руками – напоминал наковальню. Перрин не припоминал, чтобы у него было столько седых волос. С годами мастер Лухан не одряхлел, и Перрин сомневался, что его наставнику суждено превратиться в слабосильного старика.
– Лорд Златоокий?
– О Свет! Уж пожалуйста, мастер Лухан! – откликнулся Перрин. – Кому, как не вам, называть меня Перрином? Или даже «этот мой бестолковый ученик»!
– Да ладно! – Кузнец прошел в комнату. – По-моему, так я тебя назвал лишь однажды.
– Когда я испортил новую косу, что ковали для мастера ал’Мура, – с улыбкой добавил Перрин. – Хотя я не сомневался, что сделаю все как надо.
Мастер Лухан усмехнулся. Постоял над молотом Перрина, все еще лежавшим на столике у изножья кровати, провел по нему пальцами. Потом уселся на табурет и сказал:
– Ты стал настоящим мастером. Между нами, ремесленниками, должен признать, что я впечатлен. Вряд ли я сумел бы выковать такую красоту, как этот молот.
– Но вы создали топор.
– Да, было дело, – признал Лухан. – Но в нем не было красоты. Он предназначался для убийства.
– Иной раз без убийства не обойтись.
– Да, но оно никогда не бывает красивым. Никогда.
– Спасибо, – кивнул ему Перрин. – Спасибо, что нашли меня, принесли сюда. Что спасли мне жизнь.
– Это было в моих интересах, сынок! – возразил мастер Лухан. – Если мы выберемся из этой передряги живыми, то только благодаря вам, мальчишкам! Попомни мое слово!
Он покачал головой, будто сам себе не верил. Что ж… Хотя бы кто-то помнил их мальчишками, влипавшими в неприятности куда чаще, чем хотелось бы. По крайней мере, в случае с Мэтом.
«Вообще-то, – подумал Перрин, – не удивлюсь, если вот с Мэтом до сих пор творится то же самое». По крайней мере, в данный момент он не сражался, а беседовал с какими-то шончан, если верить образам, сложившимся в той разноцветной круговерти.
– Чиад сказала, что битва на Поле Меррилор окончилась? – спросил Перрин.
