Масури взялась пальцами за его предплечье, и Перрин ощутил, как усталость улетучивается – вернее сказать, уменьшается, будто ее запихивают в сундучок, как старое лоскутное одеяло. Чувствуя знакомый прилив сил, он одним прыжком вскочил с кровати.
Обмякшая Масури опустилась на матрас. Перрин размял руки и взглянул на свой кулак. Теперь он мог вызвать на бой кого угодно, включая даже Темного.
– Чувствую себя прекрасно!
– Говорят, я владею этим плетением лучше остальных, – сказала Масури. – Но будь осторожен. Оно…
– Да-да, знаю, – перебил ее Перрин. – Телесная усталость никуда не делась. Просто я ее больше не ощущаю.
Но если задуматься, последние слова не соответствовали истине. Перрин все же чувствовал усталость, будто змею, что затаилась, выжидая глубоко в своем логове, и при первом же удобном случае эта змея вновь накинется на него.
А это значило, что пора завершить начатое. Перрин сделал глубокий вдох, после чего призвал в руку молот, но тот не шевельнулся.
«Естественно. Это же реальный мир, а не волчий сон». Перрин подошел к столику и закрепил молот в петлях на ремне – новых, подогнанных под более толстую рукоять. Потом он повернулся к стоявшей в дверях Чиад; Байн вышла в коридор, но Перрин чуял ее запах.
– Я найду его, – пообещал он. – Если Гаул ранен, принесу его сюда.
– Так и сделай, – кивнула Чиад, – но имей в виду, что нас ты здесь не найдешь.
– Отправитесь на Поле Меррилор? – с удивлением спросил Перрин.
– Кто-то должен приводить сюда раненых для Исцеления. В прошлом гай’шайн таким не занимались, но сегодня, думается, можно пренебречь этим ограничением.
Перрин кивнул, затем закрыл глаза и вообразил, что уплывает в сон. За время, проведенное в волчьем сне, он натренировал сознание и научился обводить его вокруг пальца. Стоило только сосредоточиться. Мир от этого не менялся; менялось лишь восприятие Перрина.
Да… Уплывает в сон… и вот они, тропинки. Он выбрал ту, что вела в волчий сон во плоти, и услышал эхо изумленного возгласа Масури, когда почувствовал, как переносится между мирами.
Подхваченный хлестким ветром, Перрин открыл глаза, создал вокруг себя пузырь спокойствия и опустился на землю, наслаждаясь новообретенной силой в ногах. Здесь, в Мире снов, от дворца Берелейн осталось несколько шатких стен. Одна обвалилась, камни рассыпались в пыль, и та, потревоженная порывом ветра, устремилась к небу. Города по большей части не было, он лежал в руинах; там, где раньше стояли здания, громоздились беспорядочные кучи камней. Небо стонало, будто изгибаемый металл.
Перрин призвал в руку свой молот и в последний раз вышел на охоту.
Сидя на почерневшем от сажи громадном валуне, Том Меррилин покуривал трубку и наблюдал за тем, как миру приходит конец.
Он умел выбрать место, откуда лучше всего смотреть представление, и сегодня таким местом оказался этот валун, возле самого входа в Бездну Рока. Если отклониться назад и скосить глаза, можно заглянуть в пещеру и полюбоваться игрой света и тени внутри нее. Так он и сделал. В пещере ничего не изменилось.
«Прошу, Морейн, береги себя», – подумал он.
И еще с валуна, лежавшего около тропы, открывался превосходный вид на долину внизу. Попыхивая трубкой, Том разгладил усы костяшкой согнутого пальца.
Кто-то должен это описать. Нельзя же провести всю Последнюю битву в переживаниях за Морейн. Поэтому Том стал рыться в памяти, подыскивая нужные слова для того, что предстало его глазам. Какая она, Последняя битва? Эпическая, грандиозная… От этих эпитетов он отмахнулся. Слишком затасканные.
Проносившийся по долине ветер трепал кадин’сор айильцев, сражавшихся с неприятелями в красных вуалях. По рядам присягнувших Дракону, что удерживали ведущую к пещере тропу, били молнии – да так, что люди разлетались во все стороны. Затем такие же молнии стали бить в троллоков. Тучи метались по небу то в одну сторону, то в другую. Контроль за погодой переходил от Ищущих Ветер к Тени и обратно. До сей поры ни тем ни другим не удалось надолго завладеть явным преимуществом.
Громадные черные зверюги носились по долине и убивали всех на своем пути. Гончим Тьмы пытались противостоять слаженные отряды из десятков человек, но тщетно. Правую половину долины затянуло плотным туманом. По неизвестной причине штормовые ветры никак не могли развеять эту густую пелену.
«Решающая?» – подумал Том, покусывая мундштук трубки. Нет. Слишком ожидаемо. Когда слушатели слышат такие слова, им становится скучно. Хорошая баллада должна развиваться в самом неожиданном ключе.
Избегай предсказуемости, иначе люди привыкнут к твоему красноречию и ловкости рук, станут предугадывать забавные повороты в твоих историях, и тебе не останется ничего, кроме как сложить плащ, еще разок раскланяться напоследок и уйти своей дорогой. По крайней мере, такого от тебя точно не ожидают.
Он снова вгляделся в туннель. Морейн, разумеется, не увидел – она была слишком далеко, – но почувствовал ее в своем сознании благодаря связующим их узам.
Она лицезрела конец света, вцепившись в этот мир железной хваткой. Против воли Том улыбнулся.
