Медленно и осторожно Гаул пробирался вперед. Его одежда и кожа цветом не отличались от окружающих скал. Так было надо, и поэтому кожа и одежда приняли этот цвет. Вряд ли они с волками сумеют одолеть Губителя, но кто мешает попробовать? Постараться изо всех сил?
Сколько времени минуло с тех пор, как ушел Перрин Айбара? Часа два, наверное?
«Если тебя забрала Тень, друг мой, – подумал он, – да ниспошлет Свет, чтобы перед пробуждением ты плюнул в глаза Ослепляющему».
У входа в пещеру снова появился Губитель, но Гаул не купился. Он не впервые видел эти неподвижные фигуры, обманки из камня. Он осмотрелся – медленно, осторожно, – а рядом со статуей Губителя появились волки. Понюхали ее…
И статуя начала убивать.
Гаул, ругаясь, выскочил из укрытия. Губитель, видать, только этого и ждал. Он запустил в Гаула его же копьем. Чувствуя, как острие пробило бок, тот охнул и упал на колени.
Губитель рассмеялся, потом поднял руки, и поток воздуха, рожденный в его ладонях, сбросил волков с горы. За шумом ветра Гаул почти не слышал, как они скулят в последнем полете.
– Здесь, – крикнул Губитель, обращаясь к буре, – я – король! Отрекшиеся тут мне в подметки не годятся! Этот мир принадлежит мне, и я…
Видать, сознание Гаула затуманилось из-за боли; ему показалось, что ветер начал успокаиваться.
– Здесь я буду…
Ветер совсем успокоился.
В долине стало тихо. Губитель насторожился, затем с беспокойством заглянул в пещеру у себя за спиной. Там ничего не изменилось.
– Ты не король, – раздался негромкий голос.
Гаул обернулся. На каменном выступе стоял человек в буро-зеленой одежде двуреченского дровосека. Его изумрудного цвета плащ едва заметно шевелился на стихающем ветру. Перрин стоял, закрыв глаза и слегка приподняв лицо, будто навстречу солнцу – хотя, если солнце и было в небесах, его заслоняли тучи.
– Этот мир принадлежит волкам, – сказал он. – Не тебе, не мне, никому из людей. Ты не станешь здесь королем, Губитель. У тебя нет подданных. И никогда не будет.
– Наглый щенок! – прорычал Губитель. – Сколько еще раз мне придется тебя убивать?
Перрин вобрал полную грудь воздуха.
– Как я смеялся, когда узнал, что Фейн убил твою семью! – выкрикнул Губитель. – Как я хохотал! Предполагалось, что я лишу его жизни – знаешь? Тень считает его обезумевшим отщепенцем, но он первый, кто сумел причинить тебе настоящую боль!
Перрин молчал.
– Люку хотелось участвовать в каком-нибудь важном деле! – не унимался Губитель. – В этом мы с ним похожи – с тем отличием, что я всегда искал умения направлять Силу. Этого Темный предложить не мог, но подыскал для нас нечто иное. Нечто лучшее. Но это «нечто» надлежит сплавить с человеческой душой. Так же, как в твоем случае, Айбара.
– Между нами нет ничего общего, Губитель, – тихо молвил Перрин.
– Ох, как ты заблуждаешься! Потому я и хохотал, узнав о гибели твоей семьи. Известно ли тебе, что Люк упомянут в пророчестве? Там говорится, что он сыграет важную роль в Последней битве. Вот почему мы здесь. Мы убьем вас – сперва тебя, а затем ал’Тора. Так же, как убили твоего волка.
Не сходя с каменного выступа, Перрин открыл глаза, и Гаул отпрянул. Эти желтые глаза светились как два сигнальных костра.
Снова грянула буря, но она не шла ни в какое сравнение с той, что бушевала в глазах Перрина. Гаул видел ее, и он почувствовал исходившую от друга… тягость? Как тягость полуденного солнца после четырех дней без капли воды.
Несколько мгновений он, подняв голову, смотрел на Перрина, а потом зажал ладонью рану и пустился бежать.
– Ох, кровь и треклятый пепел! – голосил Мэт в сотнях футов над землей, одной рукой придерживая шляпу, чтобы ее не сорвало ветром, а другой вцепившись в заднее седло крылатой твари. Хотя его пристегнули ремнями. Двумя кожаными ремешками. Совсем тоненькими. Ну почему нельзя было взять больше ремней? К примеру, десять или двадцать? А лучше сотню-другую?
А проклятые
Олвер, пристегнутый к переднему седлу, заливался веселым смехом.
«Бедняга, – подумал Мэт, глядя в спину мальчишке. – Так испугался, что сошел с ума. Или на него так действует недостаток воздуха».
– Мы на месте, мой принц! – сообщила морат’то’ракен, по имени Сулаан, со своего места у самой головы то’ракена. Красотка, но совершенно чокнутая. – Вот она, долина. Уверены, что хотите приземлиться именно здесь?
– Нет! – крикнул Мэт.
– Хороший ответ! – отозвалась Сулаан и направила то’ракена к земле.
– Кровь и треклятый…
Олвер продолжал хохотать.
То’ракен летел над вытянутой долиной, где кипела жестокая битва. Мэт постарался сосредоточиться на созерцании сражения, гоня от себя мысли о том, что летит на крылатой ящерице в компании с двумя полоумными, чтоб им обоим сгореть!
Груды троллочьих трупов рассказывали о ходе этого сражения получше любых карт. Силы Тени прорвали оборону у выхода из ущелья, над которым только что пролетел то’ракен. Теперь он направлялся к горе Шайол Гул, справа и слева от него высились скалы.
