Внизу же царил сущий хаос. Разрозненные отряды айильцев и троллоков блуждали по долине, время от времени вступая в бой между собой. Какие-то солдаты – определенно не айильцы – защищали тропу, что вела к Бездне Рока, но других организованных формирований Мэт не увидел.
На дно долины со склона наползал густой туман. Поначалу Мэт пришел в замешательство, решив, что этот туман сопровождает героев Рога, но нет – вот он, Рог Валир, пристегнут к седлу рядом с ашандареем. И еще этот туман… какой-то он слишком серебристый, что ли. Да, точно. Мэт подумал, что такой туман он видит не впервые.
А затем он кое-что почувствовал. Ощутил исходивший от тумана колючий холод, и еще услышал – и готов был в этом поклясться – шепот у себя в голове. И тут Мэт сразу смекнул, с чем имеет дело.
Ох, Свет!
– Смотри, Мэт! Волки! – крикнул Олвер, указывая вниз, где стая иссиня-черных зверей, размером лишь немного уступающих лошадям, набросилась на солдат, оборонявших тропу к Бездне Рока. Людей убивали одного за другим. О Свет! Только этого не хватало!
– Это не волки, – мрачно сказал Мэт. В Такан’дар явилась Дикая охота.
Быть может, эти твари и Машадар уничтожат друг друга? Стоит ли на это надеяться? Теперь, когда в голове гремели игральные кости, Мэт не рискнул бы делать такую ставку. Силы Ранда – остатки айильцев, доманийцев, преданных Дракону и пришедших сюда тайренских солдат – не выдержат натиска гончих Тьмы, неуязвимых перед человеческим оружием. А если выживут, их заберет Машадар, противостоять которому невозможно.
Но этот шепот… Здесь не только Машадар, этот безмозглый туман. Где-то в нем скрывается Фейн. С кинжалом.
Впереди вздымалась гора Шайол Гул. Высоко в небесах клубились тучи. Как ни странно, с юга накатывал белый грозовой фронт, сталкиваясь с чернотой, сливаясь и закручиваясь с нею в единое целое. Кстати говоря, вся эта картина очень походила на…
То’ракен повернул, взмахнул крыльями и рванул к земле, до которой теперь оставалась примерно сотня футов.
– Осторожней! – заорал Мэт, стараясь не потерять шляпу. – Проклятье! Ты что, смерти нам желаешь?
– Прошу прощения, мой принц! – крикнула в ответ Сулаан. – Просто ищу безопасное место, чтобы приземлиться.
– Какое? Безопасное? – не поверил своим ушам Мэт. – Ну, желаю удачи!
– Будет непросто. Дхана сильна, но я…
Пущенная откуда-то снизу стрела с черным оперением попала наезднице в голову, и еще штук десять таких же стрел прожужжали мимо Мэта. Одна из них прошила крыло то’ракена.
Олвер вскрикнул от ужаса. Мэт выбранился и, забыв про шляпу, потянулся к Сулаан, обмякшей и выпустившей поводья из рук. Внизу айильцы с красными вуалями готовились дать новый залп.
Мэт, расстегнув ремешки, перескочил – вернее сказать, переполз – через Олвера, через потерявшую сознание женщину, и схватился за узду перепуганного то’ракена. Вряд ли управлять им сложнее, чем ездить на лошади, – верно? Он потянул поводья на себя – так же, как это делала Сулаан, – и то’ракен свернул в сторону. Позади засвистели стрелы. Несколько штук вонзились ящеру в крылья.
Теперь тот несся прямиком на горную стену. Действуя по наитию, Мэт встал на седле и крепко сжал поводья, пытаясь уберечь раненое существо и его седоков от верной, чтоб ее, гибели. Поворачивая, он едва не свалился с крылатой твари, но удержался, упершись ногами в седло и крепче прежнего вцепившись в поводья.
При повороте стремительный поток воздуха подхватил и унес вопли Олвера. То’ракен заверещал дурным голосом, бешено забил израненными крыльями и устремился, извиваясь, к земле. Тут-то до Мэта дошло, что крылатый зверь тоже потерял контроль над ситуацией.
Со всего маху они врезались в каменистое дно долины. Хрустнули кости – о Свет, очень хотелось бы надеяться, что это были кости то’ракена, – и Мэт кубарем покатился по неровной, в рытвинах земле.
Наконец перестав кувыркаться, он замер, растянувшись во весь рост. Сделал вдох, выдохнул, потом как следует отдышался и очумело простонал:
– Проклятье! Пожалуй, это была худшая из всех идей, что приходили мне в голову! – Он задумался. – Нет, не худшая. Худшая – это когда он решил похитить Туон.
Мэт нетвердо поднялся на ноги. Те вроде бы слушались, и он, прихрамывая, бросился к то’ракену, содрогавшемуся в предсмертных судорогах.
– Олвер? Олвер!
Мальчишка, по-прежнему пристегнутый к седлу, моргал и тряс головой, пытаясь прийти в себя.
– Мэт, – в конце концов промолвил он, – когда полетим в следующий раз, править дашь мне. По-моему, у тебя плохо получается.
– Если он будет, этот следующий раз, – ответил Мэт, – то я съем целую сумку тарвалонского золота.
Он расстегнул ремни, что удерживали ашандарей и Рог Валир, после чего передал горн Олверу, а сам потянулся к свертку со знаменем Ранда, что был привязан к поясному ремню, и обнаружил, что никакого свертка там больше нет.
– Знамя! – лихорадочно заозирался Мэт. – Я выронил треклятое знамя!
Олвер улыбнулся и поднял взор к черно-белому символу, сотканному в небесах неугомонно кружащими облаками, и сказал:
– Не переживай. Мы и так уже под его знаменем.
