Он поднес к губам Рог Валир и сыграл красивейшую ноту.
Ранд вырвался из тьмы небытия и снова полностью вернулся в Узор, где находился теперь и телом, и духом.
Наблюдения за Узором подсказали ему, что с тех пор, как он ступил в пещеру, здесь прошли считаные минуты, в долине за ее пределами – несколько дней, а в остальном мире – куда больше времени, и чем дальше от нее, тем больше.
Ранд оттолкнул Моридина с того места, где они, скрестив клинки, простояли несколько тех напряженных минут, и, переполненный сладостью Единой Силы, взмахнул Калландором, намереваясь сразить старого друга.
Моридин успел блокировать удар своим клинком, но едва-едва. Он зарычал, выхватил из-за пояса нож и перешел в стойку, предназначенную для схватки одновременно с мечом и кинжалом.
– Давай заканчивать, Элан, – предложил Ранд, наслаждаясь бурным потоком саидин. – Ты ничего не сможешь сделать, Элан.
– Не смогу? – рассмеялся Моридин, а потом повернулся и метнул нож в Аланну.
Найнив с ужасом смотрела, как нож Моридина, по некой причине неподвластный ветру, стремительно приближается, вращаясь в воздухе.
«Нет!» Только не теперь, когда она едва вернула Аланну к жизни. «Мне нельзя ее потерять!»
Она попыталась перехватить нож, отбить его, но ей не хватило сноровки. Совсем чуть-чуть.
Нож погрузился в грудь Аланны.
Найнив в шоке опустила глаза на рукоять. Такую рану не залечить, зашив и наложив целебные травы. Клинок пробил сердце.
– Ранд! Мне нужна Единая Сила! – крикнула Найнив.
– Все… хорошо, – выдохнула Аланна.
Найнив заглянула в ее ясные глаза. «Андилей, – сообразила она, вспомнив, как дала эту травку Аланне, чтобы придать ей сил. – Он вывел ее из ступора. Пробудил ее».
– Я могу… – прошептала Аланна. – Могу… освободить его…
Свет в ее глазах померк.
Найнив снова взглянула на Ранда и Моридина. Ранд бросил на мертвую женщину взгляд, полный скорби и сожаления, но Найнив не заметила в его глазах безумной ярости. Аланна разорвала узы прежде, чем Ранд ощутил последствия ее гибели.
Моридин повернулся опять к нему, сжимая в левой руке еще один нож. Ранд поднял Калландор для решающего удара.
Моридин, выронив меч, пронзил ножом свою правую ладонь. Ранд вдруг дернулся. Калландор выпал у него из руки – так, будто рану получил не Моридин, а Ранд.
Кристаллический меч со звоном упал на камни, и исходящее от него сияние померкло.
В бою с Губителем Перрин не сдерживал себя.
Он уже не пытался провести черту между волком и человеком. Теперь он вложил в схватку все, что месяцами копилось в душе, оставаясь незамеченным. Весь гнев на Губителя, всю боль и скорбь о погибшей семье. До последней капли.
Теперь он пустил эти чувства в дело. О Свет, наконец-то они выплеснулись наружу. Как в ту страшную ночь, когда Перрин убил белоплащников. С тех пор он держал себя и свои эмоции на коротком поводке. Мастер Лухан был совершенно прав.
Теперь, в этом застывшем мгновении, Перрин все понял. Увидел себя, мягкого и спокойного Перрина, что всегда опасался сделать кому-нибудь больно. Увидел кузнеца, что научился контролировать себя. Нечасто он позволял себе ударить в полную силу.
Но сегодня он спустил волка с цепи. Все равно там ему не место – волк не живет на привязи.
Его ярость уподобилась вездесущей буре, и Перрин даже не пытался сдерживать ее. Зачем? Эта ярость идеально отвечала охватившим его чувствам. Молот гремел как раскаты грома, глаза вспыхивали как разряды молний. Вместе с порывами ветра над долиной летел волчий вой.
Губитель защищался изо всех сил. Он
Перрин продолжал атаковать врага, ни о чем не задумываясь и повинуясь только инстинкту. Из раза в раз он с ревом молотил по щиту. Гоня Губителя перед собой. Обрабатывал щит, будто неподатливую железную заготовку. Вымещал на нем гнев и ярость.
Последним ударом он отбросил Губителя назад, выбил у него из рук исковерканный щит, отшвырнул его на сотню футов. Изумленный Губитель шлепнулся на землю и выкатился на самую середину долины, где появлялись и пропадали призрачные фигуры тех, кто сражался в реальном мире. Он бросил на Перрина панический взгляд, а затем исчез.
Перрин последовал за ним в мир яви и оказался посреди сражения, прямо в жаркой схватке айильцев с отрядом троллоков. Здесь, на этой стороне, ветер оказался удивительно силен. Над вершиной Шайол Гул, тянувшейся к небу скрюченным перстом, клубились черные тучи.
Айильцы в большинстве своем едва обратили внимание на появление Перрина. Им было не до того. По всей долине грудами лежали тела людей и троллоков. Смрадно разило смертью. Пыль, покрывавшая прежде землю, смешалась с кровью павших, и под ногами чавкала жидкая грязь.
