С рычанием Ранд снова попытался было встать в двуручную стойку и снова потерпел неудачу. Он уже научился справляться со своей потерей — в повседневной жизни, по меньшей мере. Он не участвовал в спаррингах с самого увечья, хотя и собирался этим заняться.
Он чувствовал себя точно стул, лишенный одной ножки. Прилагая усилие, он мог сохранять равновесие, но не вполне уверенно. Он сражался, он пробовал позицию за позицией, но едва сдерживал атаки Тэма.
Он не справлялся. Ну, не выходит, стоит ли беспокоиться? В таком сражении он неполноценен. В спарринге не было смысла. Он повернулся, пот стекал с его лба, отбросил куртку в сторону. И попробовал снова, аккуратно ступая по примятой траве, но Тэм снова победил его, чуть не сбив с ног.
«Это бессмысленно! Зачем сражаться, будучи одноруким? Почему не найти другого пути? Почему…».
Но Тэм продолжал гнуть свою линию.
Ранд продолжил сражаться, защищаясь, сосредоточив внимание на Тэме. Его отец, должно быть, тренировался для одноручного боя; Ранд читал это в его движениях, в том, как он даже инстинктивно не пробовал схватиться за рукоять меча связанной рукой. Судя по всему, Ранду, вероятно, следовало бы поучиться сражаться одной рукой. В бою легко повредить руку, а некоторые удары специально направлены на поражение рук. Лан советовал ему научиться менять захват на рукояти меча. Возможно, после этого последовала бы техника боя одной рукой.
— Отпусти, сын, — сказал Тэм.
— Отпустить что?
— Всё, — Тэм наступал, отбрасывая тени в свете фонарей, и Ранд стал искать в себе пустоту. Все эмоции выгорели, оставив его пустым и цельным одновременно.
Следующий удар едва не раскроил ему голову. Ранд ругнулся, переходя в «цаплю в камышах», как учил Лан, меч поднят, чтобы парировать следующий выпад. И снова его искалеченная рука попыталась ухватиться за рукоять. За один вечер нельзя забыть то, чему учился годами.
Отпусти.
Ветер дул через поле, принося с собой запахи умирающей земли. Мох, плесень, гниль.
Мох жил. Плесень была живучей. Когда деревья гниют, жизнь продолжается.
Однорукий мужчина все же остается мужчиной, и если в руке его меч, он все еще опасен.
Тэм перешел в «ястреб выслеживает зайца», очень агрессивную позицию. Он наседал на Ранда, меч свистел в воздухе. Ранд видел, что сейчас произойдет, заранее. Он увидел себя, поднимающего меч в правильной позиции — эта защита требует выставить меч и из-за отсутствия руки становится неустойчивой. Он увидел, как Тэм бьет по его мечу, чтобы поймать его в захват. Он увидел, как следующий выпад достигает цели и ранит его в шею.
Тэм застынет перед ударом. Ранд потеряет свой тренировочный меч.
Отпусти.
Ранд сдвинул захват на мече. Он не думал зачем, он просто делал то, что инстинктивно считал правильным. Когда Тэм приблизился, Ранд взмахнул левой рукой для равновесия и разворачивая меч в сторону. Меч Тэма, не отрываясь от меча соперника, соскользнул по нему, но не выбил оружие из руки.
Тэм, как и ожидалось, сделал новый выпад, но поразил локоть Ранда — локоть бесполезной руки, сила удара оказалась такова, что по руке Ранда прошла волна боли.
Тэм замер, широко раскрыв глаза. Прежде всего от удивления, что его прием не удался. А потом уже испугавшись за руку Ранда. Ведь такой сильный удар мог сломать кость.
— Ранд, — промолвил Тэм. — Я…
Ранд отступил, заведя раненную руку за спину, и поднял меч. Он вдыхал запахи раненного мира, раненного — но не мертвого.
Он атаковал. «Зимородок сражается в крапиве». Ранд не выбирал, это произошло само собой. Возможно, это его позиция, — меч вытянут вперед, рука заведена за спину. Он легко перешел к обороне.
Тэм был начеку, отразил удар и отступил в сторону, на побуревшую траву. Ранд повел клинок в сторону, переходя в следующую позицию. Он уже не пытался отключить свои инстинкты, и его тело приспособилось к этому испытанию. Он был в безопасности внутри пустоты, и ему не нужно было волноваться о том, как этого достичь.
Борьба продолжалась всерьез. Мечи трещали от сильных ударов. Ранд держал руку за спиной и предчувствовал каждый свой следующий удар. Он сражался не так хорошо, как раньше. Он не мог бы: некоторые позиции были для него невыполнимы, и он не мог бить с той же силой, как раньше.
Он сравнялся с Тэмом. До некоторой степени. Любой фехтовальщик мог бы сказать, кто лучше, пока они сражались. Или, по крайней мере, у кого преимущество. Сейчас оно было у Тэма. Ранд моложе и сильнее, но Тэм был просто крепче и надежнее. Он наверняка раньше тренировался сражаться одной рукой. Ранд не сомневался в этом.
Ему было все равно. Эта сосредоточенность… он скучал по ней. У него было столько тревог и забот, что просто не хватало времени на столь незамысловатое занятие, как поединок. А теперь он её нашел и погрузился в неё целиком.
На некоторое время он перестал быть Драконом Возрожденным. Он не был даже сыном, проводящим время с отцом. Сейчас он был учеником, тренирующимся с учителем.
И тут он осознал, что неважно, насколько лучше он стал. Неважно даже, сколько он помнит. Важно лишь то, что ему еще есть чему учиться.
