Они продолжили поединок. Ранд не считал, кто сколько схваток выиграл. Он лишь сражался и наслаждался покоем этого поединка. В конце концов он понял, что устал. Но это была добрая усталость, а не то изнурение, которое стал ощущать в последнее время. Это была усталость от хорошо проделанной работы.
Обливаясь потом, Ранд поднял свой тренировочный меч, показывая Тэму, что он закончил. Тэм отступил назад, поднимая свой меч. Старший мужчина ухмылялся.
Неподалеку, у фонарей стояла горстка Стражей, они начали аплодировать. Их было не так много, всего человек шесть, однако Ранд не заметил их во время поединка. Девы подняли копья, салютуя.
— Тяжеловато пришлось, верно? — спросил Тэм.
— Что? — не понял Ранд.
— То самое, твоя искалеченная рука.
Ранд опустил взгляд на обрубок.
— Да. Вроде того.
Потайной ход заканчивался очень узким отверстием, выводя прямо к садам, недалеко от того места, где Мэт начал свой подъем. Мэт выполз, отряхивая пыль с плеч и коленей. Потом, задрав голову, посмотрел на далекий балкон, куда он с таким трудом недавно забирался. Это должно послужить ему уроком. В следующий раз надо сначала поискать тайные ходы прежде, чем осваивать искусство верхолаза.
Он мягко пошел по саду. Растения выглядели не слишком хорошо. У этих папоротников должно быть намного больше листьев, и деревья были голы, как дева в парильной палатке. Не удивительно. Земля увяла быстрее, чем мальчик, оставшийся без партнёрши на танцах в Бел Тайн. Мэт не сомневался, что в этом виноват Ранд. Ранд или Темный. Мэт легко мог проследить, кто виноват в каждой проклятой проблеме в его жизни — либо один, либо другой. Эти обжигающие цвета…
Мох все еще жил. Мэт никогда не слышала о мхе, который высаживают в саду, но он мог бы поклясться, что здесь из этих растений были выложены узоры на камнях. Возможно, когда все вымерло, садовники использовали то, что смогли найти.
Ему потребовалось немного порыскать, продираясь через высохшие кусты и топча старые мертвые клумбы, чтобы найти Туон. Мэт ожидал увидеть ее мирно сидящей в раздумье, но ему следовало бы лучше ее знать.
Мэт присел около куста папоротника, незамеченный примерно дюжиной Стражей Последнего Часа, стоявших кольцом вокруг Туон, а она повторяла боевые позиции. Ее освещала пара фонарей, от которых шло странное, ровное голубое свечение. Что-то горело в них, но пламя было необычное.
Свет мерцал на ее мягкой, гладкой коже, оттенком напоминавшей хорошую, плодородную землю. Она носила бледную а’солму, платье, полы которого было заколоты по бокам, открывая синие узкие штаны. Туон была миниатюрна; и он когда-то ошибся, решив, что она хрупкая. Это оказалось совсем не так.
Теперь, когда ей не приходилось больше скрываться, она побрила голову надлежащим образом. Как ни странно, лысая голова ей шла. Туон двинулась в голубом сиянии, последовательно повторяя позиции рукопашного боя, с закрытыми глазами. Казалось, она боролась со своей собственной тенью.
Мэт предпочел бы хороший нож или, еще лучше, свой ашандарей, чем бороться голыми руками. Чем больше расстояние между тобой и человеком, который хочет тебя убить, тем лучше. Туон, похоже, думала иначе. Наблюдая за нею, он понял, насколько ему повезло той ночью, когда украл её. Даже без оружия она была смертоносна.
Она стал двигаться медленнее, плавно сплетая руками узор, затем быстро разведя руки в стороны. Девушка сделала вдох и перекинула руки в одну сторону, разворачивая тело.
Он ее любит?
Этот вопрос смущал Мэта. Он мучил его в течение многих недель, терзая разум, точно крыса, пытающаяся добраться до зерна. Этот вопрос не следовало задавать Мэтриму Коутону Мэтрим Коутон мог переживать только из-за девчонки, сидевшей как раз сейчас на коленях, и о следующем броске костей в игре. Вопросы о таких вещах, как любовь, лучше всего оставить для Огир, у которых было время сидеть и наблюдать за растущими деревьями.
Он женился на ней. Это был несчастный случай или все-таки нет? Проклятые лисы сказали, что так будет. И она вышла за него замуж. Он по-прежнему не знал почему. Что-то, связанное с предзнаменованиями, о которых она твердила? В их ухаживаниях было больше игры, чем романтики. Мэту нравились игры, и он всегда играл ради победы. Рука Туон была призом. Теперь, когда он получил свой приз, что с ним делать дальше?
Она продолжала свои упражнения, двигаясь точно тростник на ветру. Наклон в одну сторону, потом волнистое движения в другую. Айил называли бой танцем. Что бы они подумали об этом? Туон двигалась так же изящно, как любой из Аийл. Если сражение — это танец, то он в основном идет под музыку шумной таверны. Но Туон двигалась под трепетную музыку мастера менестреля.
Что-то шевельнулось за спиной Туон. Мэт напрягся, всматриваясь в темноту. А, это просто садовник. Невзрачный парень с шапкой на голове и веснушчатыми щеками. Едва ли стоит даже взгляда. Мэт выбросил его из головы и наклонился вперед, чтобы лучше видеть Туон. Он улыбнулся при виде ее красоты.
«А зачем садовнику приходить сюда в такое время? — подумал он. — Видать, странный тип этот парень».
