— Оставь меня идти к моей судьбе, Кадсуане, — сказал Ранд. — Я уже обнимал смерть. И я приму ее, когда она придет.
— Это мне нравится, — сказала она. — И не думай, что я не отдала бы твою жизнь взамен на весь мир.
— Ты делала то, что было нужно, с самого начала, — сказал Ранд. — Так зачем беспокоиться сейчас? Этот бой будет моим. Так должно быть.
— Ты не должен думать, что умрешь, — сказала Кадсуане. — Даже если это почти неизбежно, ты не должен принимать это, как совершенно неизбежное.
— Илэйн сказала почти то же самое.
— Значит, она изрекла мудрость, по крайней мере, один раз в жизни. В среднем лучше, чем я от нее ожидала.
Ранд не стал возмущаться по поводу данного комментария, и Кадсуане позволила себе легкую улыбку. Она была довольна, что он научился сдерживаться. Именно поэтому она его испытывала. Эти проверки никогда не кончатся?
«Нет, — подумал он. — Вплоть до самой последней. Той, что станет самым главным испытанием».
Кадсуане остановилась, вынуждая его также остановиться.
— У тебя есть дар и для меня?
— Я даю их тем, кого люблю.
Это заставило её улыбнуться еще шире.
— Наше отношения не всегда было гладкими, Ранд ал`Тор.
— Можно так сказать.
— Однако, — продолжила она, глядя на него, — я хочу чтобы ты знал, что я довольна. Ты оказался хорош.
— Значит, у меня есть твоё разрешение на спасение мира?
— Да, — она посмотрела вверх, туда, где клубились чёрные тучи. Они начали расходиться при его появлении, так как он не скрывал себя и не удерживал их.
— Да, — повторила Кадсуане. — Я разрешаю тебе. Если только ты сделаешь это быстро. Тень растёт.
Как будто соглашаясь с ее словам задрожала земля. В последнее время это происходил все чаще и чаще. Весь лагерь дрожал, и люди падали.
— Там будут Отрёкшиеся, — сказал Ранд. — Как только я войду. Кто-то должен противостоять им. Я намереваюсь просить Авиенду возглавить сопротивление против них. Она могла бы использовать твою помощь.
Кадсуане кивнула.
— Я сделаю свою часть работы.
— Возьмите Аливию, — сказал Ранд. — Она сильна, но я беспокоюсь, если она будет вместе с остальными. Она не понимает ограничений, так как должна бы, — Кадсуане снова кивнула, а по её взгляду ему показалось, что она именно так и собиралась поступить.
— А Чёрная Башня?
Ранд стиснул зубы. Черная Башня была ловушкой. Он знал, что это была ловушка. Таим хотел заманить Ранда в то место, где он не смог убежать через врата.
— Я послал Перрина, чтобы помочь.
— А теперь ты решил направиться туда сам?
«Я должен помочь им. Так или иначе. Я позволил Таиму собрать их. И не могу просто оставить их ему…»
— Ты все еще не уверен, — недовольно сказала Кадсуане. — Ты рискуешь собой, ты рискуешь всеми нами, ступая в ловушку.
— Я…
— Они свободны, — Кадсуане развернулась, чтобы уйти. — Таим и его люди изгнаны из Чёрной Башни.
— Что? — переспросил Ранд, хватая её за руку.
— Твои люди сами освободили себя, — сказала Кадсуане. — Впрочем, как мне сказали, они пострадали, когда это делали. Мало кто знает это. Королева Илэйн некоторое время не сможет использовать их в сражениях. Я не знаю подробностей.
— Они освободились сами? — сказал Ранд.
— Да.
«Они сделали это. Или Перрин сделал».
Ранд ликовал, но волна вины захлестнула его. Сколько человек было потеряно? Мог ли он спасти их, если бы пришел раньше? Он уже много дней знал, как им трудно приходится, и все же он оставил их, подчиняясь настойчивым доводам Морейн, что это ловушка, а он не может позволить себе попасться.
И вот теперь они спаслись.
— Хотелось бы мне вытянуть из тебя, — сказала Кадсуане, — что ты там собираешься делать, — она вздохнула и покачала головой. — У тебя есть недостатки, Ранд ал`Тор, но тебе придется это сделать.
Она оставила его.
— Дип был хорошим человеком, — сказал Антаил. — Он пережил падение Марадона. Он был на стене, когда она взорвалась, но он выжил и продолжал сражаться. Повелители Ужаса добрались до него в конце концов, взорвав под ним землю, только так им удалось добиться своего. Дип прожил последние секунды своей жизни, бросая в них плетения. Он умер достойно.
В ответ на слова Антаила солдаты Малкири подняли кубки, воздавая почести павшим. Лан тоже поднял свой кубок, хотя стоял в стороне от своих людей, расположившихся вокруг костра. Он хотел бы, чтобы Дип подчинился приказу. Покачав головой, он выпил свое вино. Хотя уже наступила ночь, люди Лана по очереди сторожили, чтобы на них не напали внезапно.
Лан вертел кубок меж пальцев, снова думая о Дипе. Он понял, что не может сердиться на него. Дип хотел убить одного из самых опасных направляющих Тени. Лан не мог сказать, что он сам упустил бы такую возможность, если бы она ему представилась.
Солдаты продолжали поднимать тосты за павших. Это уже стало ежевечерней традицией и распространилось по всем лагерям порубежников. Лану нравилось, что люди начали относиться к Антаилу и Наришме как к товарищам. Аша`маны до этого сторонились всех, но смерть Дипа объединила их с простыми солдатами. Они одинаково платили по своим кровавым счетам. Солдаты заметили, что Антаил скорбит, и пригласили его сказать тост.
