Лан отошел от огня и прошел по лагерю, остановившись у коновязей проверить Мандарба. Жеребец хорошо держался, хотя у него была огромная рана в левом боку, где теперь уже никогда не вырастет шерсть; похоже, за ним хорошо ухаживали. Конюхи все еще потихоньку рассказывали друг другу, как раненная лошадь появилась на следующую ночь после сражения, в котором погиб Дип. Много всадников были убито или выброшено из седла в той схватке. И очень мало лошадей не попало в котлы троллоков и вернулось в лагерь.
Лан потрепал Мандарба по холке.
— Скоро и мы отдохнем, друг мой, — сказал он ласково. — Обещаю.
Мандарб фыркнул в темноте, и рядом несколько коней заржали в ответ.
— Мы обретем дом, — сказал Лан. — Тень будет уничтожена, Найнив и я возродим Малкир. Мы сделаем поля снова цветущими, очистим озера. Луга зазеленеют. Не будет больше троллоков, с которыми надо сражаться. Дети станут кататься на тебе, мой старый друг. Ты сможешь проводить свои дни в мире, есть яблоки и выбирать себе кобыл.
Уже прошло много времени с тех пор, как Лан думал о будущем хотя бы с каплей надежды. Странно было думать о нем сейчас, в этом месте, на этой войне. Иногда он чувствовал, что у него больше общего со скалами и песком, чем с людьми, которые дружно смеялись у костра.
Он сам себя таким сделал. Он стал тем, кем должен был, тем, кто сможет однажды вернуться в Малкир и защитить честь своей семьи. Но Ранд ал’Тор начал ломать его скорлупу, а потом любовь Найнив окончательно разбила ее вдребезги.
«Интересно, понимал ли это Ранд», — подумал Лан, доставая скребок и проводя им по шкуре Мандарба. Лан знал, что значит быть с детства обреченным на смерть. Он знал, что это значит, когда тебя отправляют в Запустение и говорят, что ты должен положить там свою жизнь. Свет, он хорошо знал все это. Вероятно, Ранд ал’Тор никогда не узнает, насколько они схожи.
Лан некоторое время чистил Мандарба, хотя и сильно устал. Возможно, ему стоило поспать. Найнив так бы ему и сказала. Он представил себе этот разговор и позволил себе улыбнуться. Она бы взяла верх, объяснив, что генералу нужно поспать, а конюхов и так достаточно, чтобы заботиться о лошадях.
Но Найнив не было здесь. Он продолжил чистку.
Кто-то подходил к коновязям. Конечно, Лан услышал шаги еще до того, как человек подошел. Лорд Балдер взял щетку, кивнув одному из стражей, и прошел к своей лошади. И только тогда он заметил Лана.
— Лорд Мандрагоран? — сказал он.
— Лорд Балдер, — ответил Лан, кивая кандорцу. Меченосец королевы Этениелле был худощавым, с белыми прядями в черных волосах. Несмотря на то, что Балдер не входил в число великих генералов, он был хорошим командиром и хорошо защищал Кандор с тех пор, как умер король. Многие предполагали, что королева выйдет замуж за Балдера. Это, конечно, было глупостью; Этениелле относилась к нему, как к брату. Кроме того, каждому более или менее внимательному человеку было понятно, что Балдер предпочитал женщинам мужчин.
— Прошу простить меня, что потревожил вас, Дай Шан, — сказал Балдер. — Не думал, что кто-нибудь еще будет здесь, — и он хотел было удалиться.
— Я уже почти закончил, — возразил Лан. — Не вынуждайте меня останавливать вас.
— Конюхи хорошо знают свое дело, — сказал Балдер. — Я был здесь не для того, чтобы проверить их работу. Просто я как-то обнаружил, что выполнение простой и знакомой работы помогает мне думать.
— Вы не единственный, кто заметил это, — ответил Лан, продолжая чистить Мандарба.
Балдер усмехнулся, а затем на мгновение умолк. Наконец он снова заговорил:
— Дай Шан, — сказал он, — вы беспокоитесь о лорде Альгемаре?
— В каком смысле?
— Меня тревожит, что он порой перегибает палку, — сказал Балдер. — Некоторые из решений, которые он принимает, вызывают у меня сомнения. Не то, чтобы его решения на поле боя были плохи. Они просто кажутся мне слишком агрессивными.
— Это война. Я не знаю, как можно быть слишком агрессивным, когда наступаешь на врага.
Балдер смолк на время.
— Конечно. Но вы обратили внимание, как лорд Йоката потерял два кавалерийских эскадрона?
— Это была неудача, но ошибки случаются.
— Но лорд Агельмар не имел права ее делать. Он и прежде бывал в похожих переделках, Дай Шан. Он должен был предвидеть.
Это произошло во время недавнего рейда против троллоков. Аша`маны подожгли Фал Эйзен и окружающую местность. По приказу Агельмара Юкатой повел свою конницу в обход вокруг большого холма, чтобы напасть на правый фланг армии троллоков, наступающей на Аша`манов. Используя классические клещи, Агельмар должен был послать больше конницы против левого фланга противника, и развернуть Аша`манов, чтобы встретить троллоков лоб в лоб.
Но лидеры Тени угадали этот маневр. И прежде, чем Агельмар и Аша`маны смогли что-то предпринять, большие силы троллоков прошли по холму и ударили в правый фланг самому Йокате, в то время как оставшиеся наступали на него спереди, окружив его конницу.
Конница была уничтожена до последнего человека. Сразу же после этого троллоки развернулись на Аша`манов, которые едва успели спастись.
