— Он устал, Дай Шан, — сказал Балдер. — Я знаю Агельмара. Он никогда не допускал подобных ошибок, если бодрствовал и был настороже.
— Балдер, любой может допустить такую ошибку.
— Лорд Агельмар — один из великих генералов. Он должен видеть битву иначе, чем ее видят обычные люди.
— Ты уверен, что не требуешь от него слишком многого? — спросил Лан. — Агельмар всего лишь человек. Все мы устали.
— Я… Возможно вы правы, — ответил Балдер, опустив ладонь на свой меч, точно в тревоге. При нем, конечно же, не было оружия королевы — он носил его только тогда, когда она находилась на своем посту. — Полагаю, это просто мой инстинкт говорит, Лан. Нечто вроде постоянного раздражителя. Агельмар выглядит слишком усталым, и боюсь, это влияет на его способности к планированию. Пожалуйста, просто понаблюдайте за ним.
— Я понаблюдаю, — сказал Лан.
— Спасибо, — сказал Балдер. Сейчас он казался спокойнее, чем когда пришел.
Лан похлопал напоследок Мандарба и, оставив Балдера ухаживать за своей лошадью, направился через лагерь к палатке командования. Он вошел внутрь; палатка была освещена и хорошо охранялась, хотя охранявшим солдатам не позволялось смотреть на карты сражений.
Лан отодвинул занавески, которые затеняли вход, и кивнул двум подчиненным Агельмара командующим Шейнарцам, находившимся внутри. Один из них изучал карты, разбросанные на полу. Самого Агельмара здесь не было. Лидер тоже должен когда-то спать.
Лан присел на корточки, глядя на карту. После завтрашнего отступления они должны будут оказаться в месте, именуемом Кровавые ключи, его так назвали из-за цвета подводных камней, придававших реке красноватый цвет. В Кровавых ключах у них было бы преимущество в высоте из-за прилегающих холмов, и Агельмар хотел организовать наступление против троллоков, используя совместно лучников и отряды конницы. И, конечно, будет еще и горящая земля.
Лан опустился на одно колено, разглядывая пометки Альгемара о том, какая армия и где будет сражаться и где наносить удары. План был честолюбивым, но ничего тревожного в нем Лан не заметил.
Пока он изучал карту, с шорохом раздвинулись створки палатки и вошел Агельмар, тихо переговариваясь с леди Элис, салдейкой. Он остановился, когда увидел Лана, спокойно извинившегося за прерванную беседу. Генерал приблизился к нему.
Альгемар не падал от истощения, но Лан научился читать признаки усталости, таившиеся глубже, чем внешнее поведение человека. Покраснение глаз. Едва уловимый запах плоского зверобоя, травы, которую жевали, чтобы сохранять сознание ясным, когда приходилось слишком долго обходиться без сна. Альгемар устал, как и любой другой в лагере.
— Одобряете ли вы то, что видите, Дай Шан? — преклоняя колени, спросил Агельмар.
— Для бегства это слишком наступательно.
— А что еще нам остается? — спросил Агельмар. — Мы оставили за собой полосу выжженной земли, уничтожив Шейнар надежнее, чем сумела бы сама Тень. Я залью этот пепел тролличьей кровью.
Лан кивнул.
— К тебе приходил Балдер? — спросил Агельмар.
Лан кинул пронзительный взгляд.
Агельмар слабо улыбнулся.
— Я полагаю, это касается потери Йокаты и его людей?
— Да.
— Говоря по-правде, это была ошибка, — сказал Агельмар. — Вряд ли кто-то стал бы тут возражать, но Балдер из тех, кто уверен, что я никогда бы не смог сделать такую ошибку.
— Он считает, что вы слишком изматываете себя.
— Он хороший тактик, — возразил Агельмар, — но он не так много знает, как ему кажется. Его голова набита историями о великих генералах. Я не идеален, Дай Шан. И это не единственная моя ошибка. Я вижу их, как увидел эту, и я учусь на них.
— Тем не менее, возможно нам следует проследить, чтобы вы побольше спали.
— Я абсолютно здоров, лорд Мандрагоран. Я знаю свои возможности; я всю свою жизнь испытываю их. Эта битва заставит меня сделать все, на что я способен, и я это сделаю.
— Но…
— Отстраните меня или оставьте, — отрезал Агельмар. — Я буду прислушиваться к советам, я не глупец, но я не буду выслушивать сплетни о себе.
— Замечательно, — сказал Лан, вставая. — Я доверяю вашей мудрости.
Агельмар кивнул, опуская глаза на карты. И он все еще работал над своими планами, когда Лан наконец ушел.
Илэйн нашла Башира, расхаживающего по восточному берегу реки.
Берега рек входили в число тех мест, которые все еще казались ей живыми. В эти дни многое выглядело безжизненным: деревья, которые уже никогда не покроются листвой, трава, которой не суждено вырасти, животные, навсегда забившиеся в свои норы.
Но реки продолжали струиться. В них таилась искра жизни, хотя растения увядали.
Алгуэнья была одной из тех обманчивых и могучих рек, которые издалека выглядят безмятежно, но легко могут утянуть женщину под воду и утопить. Она вспомнила, как Брин предупреждал об этом Гавина во время одной из охотничьих вылазок вдоль реки. Он и с ней говорил об этом. Может, даже в основном с ней, хотя он был очень осторожен, боясь перейти границы дозволенного с Дочерью-Наследницей.
