— Я самолично убил двоих из них, Перрин Айбара. Один мог направлять. Я считал, что обрёл великую честь, но потом выскользнул ты и захватил двух пленных, — он покачал головой. — Сама Байн бы смеялась всю дорогу назад в Трёхкратную Землю, если б увидела это.
Перрин обернулся на двух своих пленников. Убивать их здесь казалось бессердечной жестокостью, но освободить их — значило снова сражаться с ними, возможно, теряя волков, теряя друзей.
— Я не думаю, что они придерживаются джи`и`тох, — сказал Гаул. — Впрочем, разве ты взял бы мужчину, который может направлять, в качестве гай`шан? — он заметно вздрогнул.
— Просто убей их, и покончим с этим, — сказала Ланфир.
Перрин посмотрел на нее. Он не подпрыгнул, когда она заговорила — он немного попривык к внезапности ее появлений и исчезновений. Однако находил ее весьма неприятной.
— Если я убью их здесь, убьёт ли это их навсегда?
— Нет, — сказала она. — На людей это так не действует.
Доверял ли он ей? На этот раз он обнаружил, что доверяет, были основания для этого. Да и зачем ей лгать? И все-таки убить невооруженных мужчин… да они тут едва ли не слабее ребенка по сравнению с ним.
«Нет, — подумал он, глядя на убитых волков, — все-таки не дети. Намного более опасные».
— Эти двое были Обращены, — складывая руки на груди, сказала она, кивая на двух. Они были захвачены и Обращены.
Гаул что-то пробормотал. Его слова прозвучали как клятва, но еще и благоговейно. Это было Старое Наречие, и Перрин не смог уловить значения. Но потом Гаул поднял копьё. Он пах печалью.
— Вы плюнули ему в глаза, и поэтому он использовал вас, братья мои. Ужасно…
«Обращенные, — подумал Перрин. — Подобно тем мужчинам в Чёрной Башне». Он нахмурился, поднялся и взял в ладони голову одного из мужчин. Может ли его воля вернуть этого мужчину к Свету? Если он был принуждён ко злу, можно ли его восстановить?
Перрин ударился обо что-то огромное, когда тронул разумы этих мужчин. Его воля легко отскочила, подобно ветке, которой пытались разбить железные ворота. Перрин отшатнулся.
Он посмотрел на Гаула и покачал головой.
— Я ничего не могу для них сделать.
— Я сделаю это, — сказал Гаул. — Они наши братья.
Перрин неохотно кивнул, пока Гаул перерезал горло обоим мужчинам. Пусть уж лучше так. И все-таки Перрин страдал, глядя на это убийство. Он ненавидел то, что война делает с людьми, то, что она сделала с ним. Перрин — тот, каким он был много месяцев назад — никогда бы не стоял, глядя на такое. Свет… если бы Гаул не сделал этого, он сам бы сделал. Он знал это.
— Ты бываешь иногда таким ребёнком, — сказал Ланфир, руки ее все ещё были скрещены на груди, она наблюдала за Перрином. Потом вздохнула, взяла его за руку. Волна леденящего Исцеления прошла через него. Рана на щеке закрылась.
Перрин глубоко вздохнул, затем кивнул в сторону Гаула.
— Я не твоя прислуга, волчонок, — сказала она.
— Ты хочешь убедить меня, что ты не враг? — спросил он. — Тогда самое время начать.
Она вздохнула, затем нетерпеливо махнула Гаулу, чтобы он подошел. Он подошёл, прихрамывая, и она Исцелила его.
Отдаленный рокот донесся из пещеры. Она посмотрела туда и прищурила глаза.
— Я не могу здесь оставаться, — сказала она. И пропала.
— Я не знаю, что с этим делать, — сказал Гаул, почесывая руку там, где одежда была сожжена, а кожа исцелена. — Я думаю, она играется с нами, Перрин Айбара. И я не знаю, в какую игру.
Перрин хмыкнул соглашаясь.
— Этот Губитель… он вернётся.
— Я думаю, что с этим можно сделать, — отозвался Перрин, потянувшись к поясу, где ремнями был привязан Шип Снов. Он вынул Шип. — Сторожи здесь, — велел он Гаулу и вошёл в пещеру.
Перрин прошёл мимо камней, похожих на зубы. Трудно было избавиться от ощущения, что он ползет внутрь пасти Гончей Тьмы. Свет в самом низу спуска ярко горел и слепил, но Перрин сотворил вокруг себя затененный пузырь, точно полупрозрачное стекло. Он разглядел Ранда и кого-то, они дрались на мечах на выступе над расщелиной.
Нет. Это не расщелина. Перрин изумился. Весь мир, казалось, заканчивался здесь, разлом открывался в бесконечное ничто. Вечное пространство, подобное черноте Путей, только это, казалось, само втягивало внутрь себя. И его, и все остальное вокруг. Он привык к буре, бушующей снаружи, поэтому он не обратил внимания на ветер в тоннеле. Теперь, когда он заметил его, он почувствовал, как поток воздуха струится через разлом в эту расщелину.
Глядя вниз, он осознал, что он никогда раньше не понимал, что такое тьма. Вот она, тьма. Само небытие. Абсолютный конец всего. Обычно темнота пугала, потому что могла что-то опасное скрывать. Эта тьма была другой; если это поглотит вас, вы исчезнете полностью.
Перрин отшатнулся, хотя ветер, дующий вниз по скальному коридору, не был сильным. Просто… постоянным, подобно потоку, бегущему в никуда. Перрин сжал Шип Снов, затем заставил себя отвернуться от Ранда. Какая-то женщина неподалеку стояла на коленях, склонив голову, вся собранная, будто сопротивляется какой-то великой силе, приходящей из небытия. Морейн? Да, а вот и Найнив, стоит на коленях справа от неё.
