Завеса между мирами была очень тонкой в этом месте. Если он видел Найнив и Морейн, возможно, они тоже могли видеть или слышать его.
Он приблизился к Найнив.
— Найнив? Ты слышишь меня?
Она мигнула, поворачивая голову. Да она его слышала! Но, похоже, не видела. Она растерянно оглядывалась по сторонам, цепляясь за каменные зубы на полу, как за саму жизнь.
— Найнив! — вскричал Перрин.
— Перрин? — прошептала она, оглядываясь. — Ты где?
— Я собираюсь кое-что сделать, Найнив, — сказал он. — Я сделаю так, что тут будет невозможно создавать врата. Если ты захочешь переместиться сюда или отсюда, тебе надо будет создать врата у входа в пещеру. Понятно?
Она кивнула, все еще высматривая его. Очевидно, реальный мир отображался в волчьем сне, но наоборот это не действовало. Перрин вбил Шип Снов в землю и активировал его, как показала Ланфир, создавая фиолетовый пузырь внутри пещеры. Он поспешил назад в коридор, продавливаясь сквозь прозрачную фиолетовую стенку, чтобы присоединиться к Гаулу и волкам.
— Свет, — сказал Гаул. — Я уже собирался идти тебя искать. Почему ты так долго?
— Так долго? — переспросил Перрин.
— Тебя не было по крайней мере часа два.
Перрин покачал головой.
— Это Скважина играет с нашим чувством времени. Хорошо, по крайней мере, пока этот Шип Снов действует, Губителю трудно будет подобраться к Ранду.
После того, как Губитель использовал Шип Снов против него, приятно было обратить тер’ангриал против него самого. Перрин сделал защитный пузырь именно такого размера, чтобы он поместился внутри пещеры и накрыл Ранда, Скважину и тех, кто рядом с ним. Купол был поставлен так, что его граница находилась внутри скалы, за исключением одного места в коридоре.
Губитель не сможет внезапно очутиться в центре пещеры и ударить; он будет вынужден войти с переднего входа. Или так, или найти способ прорыть ход в скале, что, как подозревал Перрин, в волчьем сне тоже было возможно. Однако это наверняка задержит его, а ранду только это и надо.
«Мне нужно, чтобы вы защищали это место, — передал Перрин собравшимся волкам, многие из которых всё ещё зализывали свои раны. — Убийца Тени сражается внутри, он охотится на самую опасную добычу, которую только знает этот мир. Мы не должны позволить Губителю добраться до него».
«Мы будем охранять это место, Юный Бык, — отозвался один из волков. — Все собираются. Он не пройдет мимо нас».
«Вы сможете так сделать?» — Перрин послал образ волков, рассыпавшихся по Порубежью, быстро передающих друг другу сообщение. Их было тысячи и тысячи, рыскающих по всей этой земле.
Перрин гордился своим посланием. Он послал не слова или изображения, но саму идею, вперемешку с запахами, с намеком на повеления инстинкта. Если волки сделают так, как он передал, они почти мгновенно смогут сообщить ему, когда Губитель вернётся.
«Мы можем так сделать», — отозвались волки.
Перрин кивнул, затем махнул Гаулу.
— Мы разве не остаемся? — спросил тот.
— Сейчас слишком много всего происходит, — сказал Перрин. — Время здесь движется очень медленно. Я не хочу, чтобы война прошла мимо нас стороной.
Кроме того всё ещё неясно, что же здесь делала Грендаль.
— Мне не нравится сражаться рядом с Шончан, — тихо сказал Гавин, подходя вплотную к Эгвейн.
Ей это тоже не нравилось, и она знала, что Гавин способен это почувствовать. Что на это ответить? Она не могла отказаться от Шончан. Тень привлекла под свои знамена шаранцев. Эгвейн должна использовать всех, кого только можно. Кого угодно.
У нее чесалась шея, пока она шла через поле к месту встречи, примерно в миле или около того, восточнее брода через Арафеле. Брин уже собрал большую часть ее армии у брода. Айз Седай видны были на вершине горы, расположенной к югу от брода, а крупные отряды лучников и копейщиков расположились под ними на склонах. Армия чувствовала себя посвежевшей. Долгие дни отступления позволили солдатам Эгвейн слегка отдохнуть от давление войны, несмотря на попытки врага заставить их вступить в бой.
Победа или поражение Эгвейн зависят от того, как вступят в бой Шончан и удастся ли им захватить шаранских направляющих. Ее желудок скрутило. Когда-то она слышала, что в Кэймлине бессовестные и жестокие люди сбрасывали голодных собак в яму и делали ставки на тех, кто выживет после драки. Сейчас она чувствовала то же самое. Дамани Шончан не свободные женщины, они не могут отказаться от сражения. А, судя по тому, что она видела, направляющие мужчины Шаран не очень отличаются от животных.
Эгвейн должна бы бороться с Шончан до последнего вздоха, а не объединяться с ними. Все в ней восставало против этого союза, пока она приближалась к месту расположения Шончан. Главнокомандующая Шончан потребовала этой встречи с Эгвейн. Да ниспошлёт Свет, чтобы это быстро закончилось.
