— Я не согласна, — сказала Фортуона. — Ваши армии не имеют решающего значения. Они состоят из потомков клятвопреступников. Вы сражаетесь с Тенью, поэтому я оказала вам честь. Если вы проиграете, я хочу вернуться в Шончан, там я соберу все силы Вечно Побеждающей Армии и поведу их против этой… мерзости. Мы могли бы выиграть Последнюю битву. Без вас это будет труднее — я не хочу зря тратить времени или возможных дамани, но уверена, нам по силам противостоять Тени самостоятельно.
Она посмотрела Эгвейн прямо в глаза.
«Слишком холодна и высокомерна, — подумала Эгвейн. — Да она притворяется. Наверняка». Донесения глаз-и-ушей Суан говорили, что родина Шончан в хаосе. Кризис наследования.
Возможно, Фортуона и в самом деле полагала, что Империя сможет выстоять против Тени в одиночку. Если так, то она ошибалась.
— Вы будете сражаться вместе с нами, — сказала Эгвейн. — Вы заключили соглашение с Рандом, дали ему клятву, я полагаю.
— Тремалкин наш.
— Вот как? — откликнулась Эгвейн. — И вы уже назначили там правителя? Кто-то из Морского Народа признал вашу власть?
Фортуона ничего не сказала.
— Большинство завоеванных вами стран верны вам, — продолжала Эгвейн. — Как бы там ни было, алтарцы и амадицийцы поддерживают вас. Тарабонцы, кажется, тоже. Но Морской Народ… Мне не известно, чтобы вас поддержал или покорился вам и жил под вашей властью хоть один из его кланов.
— Границы…
— Границы, которые вы только что упомянули, как они обозначены на картах, показывают Тремалкин, как землю Морского Народа. Он не ваш. Если наше соглашение оставляет прежние границы на своих местах, вам понадобится в Тремалкине правитель, признавший вас.
Подобный аргумент представлялся Эгвейн несущественным — Шончан завоеватели. С чего им волноваться о законности своей власти? Однако Фортуона, казалось, задумалась над ее словами. Она нахмурилась, раздумывая.
— Это… хороший довод, — наконец сказала Фортуона. — Они не примут нас. Они совершили глупость, отказавшись от мира, который мы им предложили, но они все равно сделали это. Очень хорошо, мы оставим Тремалкин, но добавим условие к нашим соглашением, как это сделали вы.
— И ваше условие?
— Вы объявите в вашей Башне и во всех своих землях, — сказала Фортуона. — Любой марат`дамани, которая пожелает прийти в Эбу Дар, чтобы ее там должным образом обуздали, должно быть позволено это сделать.
— Вы думаете, что женщины сами захотят носить ошейники? — «Да она просто сумасшедшая. Наверняка».
— Безусловно захотят, — отрезала Фортуона. — Иногда в Шончан мы пропускаем в своих поисках способных направлять. Когда они это понимают, то сами приходят и требуют надеть ошейник, как положено. Вы не будете им в этом препятствовать. Вы позволите им являться к нам.
— Я обещаю вам, никто не захочет.
— Тогда вам будет нетрудно это объявить, — сказала Фортуона. — Мы пошлём эмиссаров, чтобы просветить ваших людей, рассказать им про преимущества дамани — наши учителя придут с миром, так как мы сдержим соглашение. Я считаю, что вы будете удивлены. Кто-то увидит, где правда.
— Как угодно — согласилась удивленная Эгвейн. — Я не могу говорить за всех правителей, не нарушайте законов, и я думаю, что большинство из них позволят действовать вашим… посланцам.
— Какой страной Вы управляете? Тар Валон? Вы дадите разрешение нашим посланцам?
— Если они не будут нарушать законов, — ответила Эгвейн, — я не буду им препятствовать. Я позволила бы проповедовать даже белоплащникам, если они будут способны на это без подстрекательств к мятежу. Но Свет… Вы же не можете на самом деле верить…
Она умолкла, вглядываясь в Фортуону. Она действительно верила. Она в это верила. Насколько Эгвейн могла понять, она была совершенно уверена.
«По крайней мере, она искренна, — думала Эгвейн. — Но сумасшедшая. Сумасшедшая, но искренняя».
— А дамани, которых вы удерживаете? — сказала Эгвейн. — Вы позволите им уйти, если они захотят, чтобы их отпустили?
— Никто из тех, кто был правильно обучен, не пожелает этого.
— Обе стороны должны иметь равные права, — сказала Эгвейн. — Что, если девушка, которую вы найдете, способна направлять? Если она не желает, чтобы вы сделали из нее дамани, разрешите ли вы ей покинуть ваши земли и присоединиться к нам?
— Это все равно, что на рыночной площади освободить разъяренного гролма.
— Вы сказали, что люди сами увидят истину — возразила Эгвейн. — Если ваш способ жизни настолько хорош, ваши убеждения истинны — люди увидят и выберут это. Если же они не захотят, вы не должны принуждать их. Позвольте любому, кто захочет стать свободным, обрести свободу, и я позволю Вашим людям выступать в Тар Валоне. Свет! Я обеспечу их кровом и пищей, я позабочусь об этом в каждом городе!
Фортуона взглянула на Эгвейн.
— Многие из наших сул`дам надеются в ходе войны захватить новых дамани из числа тех, кто служит Тени. Возможно, этих шаранцев. Вы хотите позволить им или вашим Черным Айя остаться на свободе? Разрушать и убивать?
— Их необходимо судить и казнить, в Свете.
— Почему бы не использовать их? Зачем тратить их жизни впустую?
