Она в ответ оттолкнула его язык и ещё упорнее сжала губы. А он долго носил на себе маленькие шрамы, и один из них, внизу живота, так и остался. Никому не заметный. Он иногда трогал его пальцем.
…Прошли годы. Однажды он получил письмо без обратного адреса. Там была только фотография мальчика. На улыбающемся лице выделялись упрямые губы. Он не узнал в нём себя.
Художник Вагин долго работал над полотном под названием «Зияние», вдохновляясь своей памятью и искусством предшественников. И вдруг почувствовал, что оба они, и Курбе, и Мунк, с их откровенным натурализмом или кричащим экспрессионизмом, уже отступили в прошлое. Ему хотелось наполнить это зияние теплом и светом, спрятать первозданный мрак и напомнить о том, что рот и лоно жизнетворны, давая рождение слову и плоти. Художник отбрасывал одну версию за другой, как будто перелистывая и выдирая из книги своей жизни самые мрачные страницы и оставляя только радость, сияние глаз, смеющиеся лица. Вглядываясь в это зияние, он видел, что оттуда возникает что-то светлое, всё ближе подступает к нему, но не мог его разглядеть.
Когда женский рот впервые вошёл в духовную историю и соединился с тайной деторождения? Вероятно, когда Ева вонзилась зубами в сочный плод с древа познания – и была за это наказана муками деторождения: «умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей». Через её рот в мир вошёл искуситель, а потом из лона женщины явился спаситель мира!.. Такое превращение совершается в женском теле и в человеческой истории.
Он проводил целые дни в библиотеках, рассматривал альбомы, вникал в древние трактаты и новейшие исследования, от мифологии до медицины. Он узнал, что мир рождается из дыхания Брахмы и что в искусстве гротеска лицо сводится к разинутому рту – всё остальное лишь обрамление для этой поглощающей бездны. Обнаружилось и анатомическое подобие между двумя вместилищами. «Vagina dentate» – эта жутковатая метафора подкреплялась теорией эволюции. Рот и влагалище возникают из одних и тех же эмбриональных складок на ранних стадиях развития плода, потом разделяются и дают начало разным органам, но сохраняют глубокую эволюционную связь. Он вспомнил женщину с упрямыми губами, принёсшую ему столько боли. И повторил выражение, услышанное от друга-писателя: «
Он предпринял множество отчаянных попыток изобразить «зияние», преодолевая стыд, впадая в кощунство, испытывая отвращение к себе… И вдруг его осенило. Нет, не лоно как рот, а рот как лоно! Такого ещё не было ни в древней мифологии, ни в новом искусстве, во всём бесконечном компендиуме образов и мотивов. Женщина рождает дитя через рот!
Свою первую серию картин он так и назвал: «Зияние». Но потом демонстративно перечеркнул первую букву и на её место поставил «С». Друзья, приходившие к нему в мастерскую, поначалу впадали в ступор. Младенцы, смеющиеся из ярко накрашенных женских ртов. Карнавал, мениппея, гротеск, раблезианство… они не знали, как это назвать. Да он и сам не знал. Это зрелище разрывало глаза, взрывало мозг!
Потом пошли маленькие выставки. Следом – большие. Музей современного искусства «Гараж». Отдел современного искусства в Третьяковке. Его отчаянно ругали за «физиологизм» и одновременно за «бредовые фантазии», за ненатуральность и вычурность, за потакание вкусам толпы. Хотя сама толпа отнюдь не приходила в восторг и оставляла негодующие отзывы. «Если в это поверить, можно сойти с ума», – сказала одна пожилая женщина и чуть не упала в обморок; её подхватили под руки. А молодая пара пришла на выставку с большими со́сками во рту. «Хорошо, что не презервативы», – пошутил один зритель, и на следующий день пришла другая пара, надувая резинки на губах…
Но тон быстро сменился. «Наше депрессивное время ни в чём так не нуждается, как в инъекции радости!», «Лицо времени – рожающий рот», «Пир плоти на останках чумы», «Физиология как лучшая из идеологий», «Слово, рождённое во плоти», «Чудовищно? – Нет, чудотворно!»
А вскоре и мир взорвался. Выставки на всех континентах. «Илья Вагин – лицо XXI века». Арт-мир вдруг воспрянул от своей хронической меланхолии: дескать, ничего нового под солнцем. Бесконечные унылые вариации поп-арта, концептуализма… Оказывается, новое есть: солнце не только заходит, но и восходит. Лицо в лице, смех внутри смеха, фрактал! Эта была новая пластика, неведомая искусству прежних веков. Газеты, журналы, сайты – от бульварных до самых рафинированных – пестрели новыми арт-лозунгами. Критики, кураторы и журналисты изощрялись в кричащих заголовках: «Речь и роды: оральный миф сегодня», «От языка до младенца: материнская метафора нового сюрреализма», «Искусство снова вселяет веру», «Разомкнутые уста: явление плоти из слова», «От китча до канона», «Родовая травма и рождающий рот», «Вагин выворачивает тело и время наизнанку», «Рот как целительная метафора»…