– Представляешь? – говорила она с сияющим лицом. – Это самый передовой край современной науки! Авиация – это перспективно, но в какой-то степени уже пройденный этап. А это – зародыши будущего. И, однако, у этих идей уже есть своя история. Египтяне и греки… Птолемей, Коперник, Леонардо да Винчи, Циолковский… Множество современных материалов, секретных! Надо постепенно готовить страну к этому будущему – уроками прошлого. Просвещать, но очень осторожно, чтобы не причинить вреда. Ты представляешь, что такое распад атома? Какую энергию он выделяет? Фантастические перспективы, неограниченные ресурсы, овладение космосом! Полёты на Луну и Марс! Но это очень опасно. Атом может послужить и миру, и войне.
Я, конечно, поддержал её новые начинания, видя, какую радость они ей доставляют. И на этой ноте любви и согласия мы опять занялись реакцией ядерного синтеза.
– Ты и есть мой реактор! – говорила она, прижимаясь ко мне. И подносила палец к губам. – Только тсс! Никому!
Я кивал, я бурлил. Но мрачное предчувствие грядущего уже коснулось меня. Вскоре её стали приглашать для консультаций во всё более высокие инстанции. Она становилась мрачной, замкнутой – и мы встречались всё реже. Она как будто постепенно исчезала из моей жизни.
Однажды пришла совсем подавленная:
– Начальство настаивает, что мне нужно улететь. А ведь я никогда не летала. Боюсь вихрей, воздушных ям. Выдержит ли сердце?
– Но почему улететь? Куда?
– В неизвестном направлении.
– Это секрет от меня?
– От меня тоже.
Она пообещала, что свяжется со мной как только сумеет. Через три дня началась война. Я долго ждал весточки от неё, ходил по всяким инстанциям – но никто ничего не смог мне сообщить. До конца войны и даже позже я всё ещё надеялся на её возвращение. Часто мне снились облака, радуги, метеориты, звёзды, галактические туманности…
Она так и исчезла в неизвестном направлении, но шестым чувством эхолокации я улавливал траекторию её полёта. Не случайно она так хотела и боялась этого: всё выше и выше.
Он ждал этого события: столичная конференция, толкотня среди знакомых и незнакомых, всплеск идей, игра амбиций… Надеялся вернуться в живую профессиональную среду, встать на твёрдую почву, которая пошатнулась год назад, после разрыва с женой. Вроде бы он делал всё что полагается, ходил на работу, писал статьи, подавал на гранты, а между тем ощущение воздушной болтанки не проходило. Вот и сейчас, на деловом завтраке, среди преуспевающих коллег, он особенно остро ощущал своё неблагополучие, треньканье какой-то жалобной струны среди решительных голосов.
За столом, кроме него, сидело трое энергичных мужчин средних лет – очевидно, кризис этого возраста их не коснулся. Съехались из разных городов. Руководитель проекта – женщина. Короткая стрижка – седой ёжик. В чёрной куртке. «Комиссарша в пыльном шлеме». Под шестьдесят. Сухие обветренные губы. Говорит веско, уверенно. Главное в ней – опыт. Она вся состоит из опыта и оставленных им следов, которые видны в каждой грубоватой чёрточке её сосредоточенного лица, в сильных смуглых руках. Как будто высечена в граните. Кажется, ничего женского в ней уже не осталось. Он смотрит на неё и думает о камнях, о пустыне, о чёрной буре – знойном ветре, несущем колючий песок. Она пробежала по нему взглядом, как будто мгновенно всё поняла, и, заскучав, заскользила глазами дальше на ресторанную публику.
Все установки по конференции были даны, точки и восклицательные знаки расставлены. Когда расходились, она попросила его через часок зайти к ней в номер, посмотреть дополнительные материалы по его теме и решить, стоит ли их включать в доклад.
Материалы оказались двумя страничками непонятно о чём. Никакого отношения к докладу. Под её пристальным взглядом он начал что-то мямлить.
– Нельзя ли определённее? – попросила она.
Он замолчал. Вдруг её лицо приблизилось, и он ощутил на губах поцелуй. Оторопел. Она отстранилась, внимательно на него посмотрела. И повторила:
– Нельзя ли определённее?
Подождала. И опять прижалась губами. Поцелуй получился коротким и сухим. Она встала, подошла, потрепала его по волосам, наклонилась. Поцелуй получился долгим и влажным.
Он нерешительно двинулся к двери. Она встала перед ним.
– Такой женщины у тебя никогда не было. И не будет. Жить хочешь?
Взяла его руку, переплела его пальцы со своими и прижала к своей груди…
Первый час они провели молча, а на второй, уже лёжа с ним под одеялом, она ему всё объяснила про него и про себя. Только на время конференции. От и до. Потом забудь, выкинь из головы. Но опыт останется при тебе – на всю жизнь.