Когда у нас не получалось, он входил в раж, начинал нас гонять, иногда за счет времени отдыха. А политрук в таких случаях успокаивал ротного и не давал его азарту превращаться в несправедливую обиду.
Запомнились мне с той поры нашего первого постижения науки солдатской службы два случая несхождения наших характеров. Однажды наша рота с неудачными результатами выполнила учебные боевые стрельбы на динамовском стрельбище в Мытищах. Очень наш ротный был недоволен этим и в наказание решил прогнать нас марш-броском в пешем строю от Мытищ до Москвы, и очень обидела нас тогда его командирская строгость. Мы и без того здорово устали, когда по пути на стрельбище своими вводными учебными задачами он обстоятельно уже погонял нас по лесу. Может быть, поэтому, уставши, мы и стреляли плохо. А когда мы услышали его команду на марш-бросок, то побежали совсем не так дружно и резво, как это делали всегда. Ротный стал на нас кричать, а мы, совсем не прибавляя шагу, растянулись длинной нестройной колонной по Ярославскому шоссе. Помниться мне, что делали мы это не только из упрямства, но и от того, что очень мы успели тогда устать. Просто на форсированный бросок у нас не хватало сил. А ротный продолжал на нас кричать. Когда он все-таки вынужден был остановить роту и привести ее в надлежащий порядок, мы заметили, что наш политрук очень настойчиво стал в чем-то убеждать младшего лейтенанта. А когда мы двинулись дальше, то, к нашему удовлетворению, ротный где-то на подходе к Мытищам дал команду: «Левое плечо вперед», мы свернули с Ярославского шоссе и скоро вышли к платформам железнодорожной станции. И оттуда, умиротворенные, и мы, и наш Федя, и наш политрук поехали на электричке.
А другой случай нашего столкновения характерами произошел совсем незадолго до нашей отправки на фронт, кажется, в июне 1942 года. Мы продолжали тогда располагаться полком на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке и боевой подготовкой занимались в ее окрестностях. Помню, как ко времени обеда мы вышли из останкинского леса. (Был тогда такой лес, настоящий густой русский лес, который в те времена оставался нехоженным и даже, в некоторых местах по пойме Яузы, болотцем непроходимым. На месте этого леса сейчас расположился Ботанический сад Академии наук.) А тогда из этого леса, тоже здорово подуставших, наш ротный вывел нас к парковым останкинским прудам. Рота пошла по асфальтовой дорожке вдоль пруда в направлении полковой столовой, располагавшейся в бывшем ресторане «Золотой колос». И вдруг раздалась команда нашего удалого командира: «Запевай!» Ротный был в хорошем настроении от успешного выполнения его учебных задач. А нам сразу всем почему-то петь не захотелось. Ротный еще раз зычно крикнул: «Запевай!» А мы опять молчим и, более того, не сговариваясь, начинаем бить левой ногой об асфальт сильнее и плотнее, чем правой. Началось наше молодецкое соревнование в упрямстве. Ротный тогда сменил команду на другую: «Бегом, марш!» Мы дружно побежали. Ротный снова командует: «Шагом марш!» Мы выполняем. Опять команда: «Запевай!» А мы опять молчим. Так повторилось несколько раз. К этому времени мы поравнялись с нижним, более глубоким прудом. И вдруг ротный командует: «Левое плечо вперед! Прямо!» Мы с удовольствием уступаем его упрямству. День был жаркий, и мы смело стройными рядами с берега шагнули в воду, один взвод за другим и за третьим. И рота поплыла, не теряя строя, в полном боевом снаряжении. Наконец, с берега дается команда: «Правое плечо вперед!» И рота, как строй сказочных «рыцарей прекрасных», выходит на берег, разворачиваясь опять по команде левым плечом в направлении столовой. Но теперь сами, очень довольные от полученного купания и почувствовав свой выигрыш в соревновании с нашим Федей, вдруг дружно запеваем:
Мы как раз успевали к обеду. За нашим соревнованием, за нашим спором, пожалуй, еще неизжитого детского баловства, с удовольствием наблюдал наш политрук, по званию еще остававшийся военным инженером третьего ранга. Но нам показалось, что и ротному нечаянно затеянная игра тоже понравилась, потому что все его другие боевые команды, кроме «Запевай!», мы выполняли с четкостью и уменьем.