Этот случай убедил меня, что с такой нежной, хотя и красивой винтовкой у меня могут быть многие неудобства. Поэтому, когда в боевой обстановке представилась возможность, я подобрал себе короткий кавалерийский карабин, а красивую СВТ оставил под кустом. С карабином было и удобнее, и надежнее. Но все это произошло много времени спустя после нашего прибытия в Махачкалу. А там после чистки оружия мы занялись стиркой и сушкой обмундирования. Развесив и расстелив все носимое, мы, чтобы не смущать махачкалинских горянок своим естественным видом, скрывали свои телеса в море. Купаться было приятно. Вода была теплая. А волны нежно качали нас, словно извиняясь за жестокость шторма. Пережитый кошмар все еще стоял в наших глазах. Здесь, в Махачкале, мы узнали, что наш второй батальон, плывший на барже за буксиром, оторвало от него, и баржа два дня погибала в бушующих волнах. Но, слава Богу, не погибла, ее только унесло с курса. Выловили и привели ее в Баку военные моряки. А когда мы сами бедовали и не надеялись ни на что хорошее, нам навстречу попадались битком набитые гражданскими людьми небольшие суденышки. Люди кричали нам что-то, размахивали руками, видимо, прося помощи. Но мы не могли им ее оказать. В то время в связи с вторжением фашистов на Кавказ шла массовая и плохо организованная эвакуация промышленных предприятий и мирного населения. И не всем тогда удалось доплыть до противоположного далекого берега.
Так, 53 года назад, наш полк прибыл на Кавказ для того, чтобы защитить народы братских республик, автономных и советских, от нашествия черной фашистской чумы. Мы усердно приводили в порядок себя и свое оружие. Впереди были тяжелые бои. Подвижного состава на станции Махачкала не хватало. Дня два-три мы жили на пляже в ожидании вагонов. Отдыхали от страшных морских переживаний. А на второй день на пляже стали появляться веселенькие и пьяненькие солдатики. Скоро среди нас распространился слух, что на путях один любопытствующий красноармеец обнаружил пустую цистерну из-под спирта. При более пристальном знакомстве с пустой железнодорожной емкостью красноармеец, имени его не сохранила история, обнаружил, что она не совсем пустая, что на ее дне еще оставалась жидкость со знакомым запахом. Красноармеец был не только любопытным, но и находчивым. Он нашел проволоку, нацепил на нее свой чистый носовой платок и макнул его в ту таинственную жидкость. Это было оно самое! Дегустация дала положительный результат. Красноармеец побежал за котелком и на ходу мысленно усовершенствовал добывающий аппарат. Вместо носового платка в ход пошли чистые портянки и вафельные полотенца. Они цеплялись к той же проволоке, обмакивались в жидкость и выжимались потом простым выкручиванием, как после полоскания белья. Дело пошло. У цистерны скоро выстроилась очередь с котелками. Командирам была пущена отвлекающая легенда, что, дескать, в цистерне была пресная вода. Но скоро кто-то из красноармейцев не сдержался и угостил своего любимого отца-командира. Солдатский секрет был рассекречен. Но и командиры некоторое время не спешили разоблачать такую версию о пресной воде. Многие из нас и из командиров успели тогда не только продегустировать крепкий напиток, но и впрок залить им свои походные емкости. Спирт, как дезинфицирующее средство, уберег тогда нас от начавшихся расстройств желудков и кишечников.
Наконец, к исходу третьих суток эшелон был сформирован, и мы снова оказались на колесах. Ехать нам долго не пришлось. На следующее утро мы разгрузились в городе Грозном.