Целый месяц тогда наш третий батальон ходил по горам, сталкиваясь с десантниками-фашистами и разрозненными бандами, ведя с ними бои иногда по нескольку часов с минометной и пулеметной подготовкой. Тогда-то и был ранен в ногу наш мировой рекордсмен-штангист, тоже Израил, но Механик – старший лейтенант, командир девятой роты. Тогда же погибли там четыре Николая, обозначенные на обелиске уже после войны, как погибшие от рук фашистских захватчиков. Там же погиб и бывший боец нашего взвода (в Москве) Иванников. Такое вот было наше положение по прибытии на оборону Кавказа. Один батальон был в авангарде, на подступах к Грозному, другой – в горных тылах. А основное ядро полка заняло довольно широкий рубеж обороны между двумя грядами высот Сунженского и Терского хребтов, от линии узкоколейки на левом фланге до консервного завода – на правом. Это было танкоопасное направление. На нем и были поставлены орудия полковых 76-миллиметровых и наших сорокапяток.
Мы, несколько человек из пехоты, прибыли тогда в расположение старшего лейтенанта Муратикова для укомплектования боевых расчетов недавно полученных дополнительно противотанковых пушек. Всем нам предстояло быстро освоить новую профессию.
Фашистские войска после взятия Моздока дальше, в направлении Грозного, почему-то своего успеха не развили. Захваченный ими было Молгобек был нами отбит, и фронт здесь был стабилизирован. Тем не менее весь Грозный был мобилизован на строительство оборонительного противотанкового рубежа. Пока мы его строили, наши девушки-летчицы из полка Марины Расковой налетели однажды белым днем на командный пункт 4-й танковой армии фашистов, забросали его со своих «кукурузников» гранатами и минами и убили самого командующего этой армией генерал-фельдмаршала фон Клейста. Об этом мы узнали из фронтовой сводки, напечатанной в газете «Грозненский рабочий». Много лет спустя об этом будничном эпизоде войны мне рассказала одна из участниц того дерзкого налета фанерных бомбардировщиков-кукурузников на фельдмаршальский КП Герой Советского Союза штурман-бомбардир Полина Гельман. Отважные девушки-летчицы тогда не предполагали, что им выпадет такая боевая удача, да и особых наград они тогда за нее не получили. Но для нас этот эпизод имел большое значение. Потеряв своего командующего, фашистские танковые колонны не отважились тогда, в августе 1942 года, двинуться дальше по открытому коридору между двумя фактически неукрепленными линиями высот на Грозный. Мы получили тогда время, чтобы укрепить свои оборонительные позиции. Наш орудийный расчет в те дни, получив задачу, тоже спешно закапывался в землю.
Командиром нам назначили одного из курсантов приданной полку еще в Саратове офицерской роты училища погранвойск – старшину Андрея Белого. А второй курсант, тоже старшина Андрей Сухов, стал наводчиком. Помощником наводчика стал Володька Курымов. А мне досталась должность второго номера – заряжающего. Третьим и четвертым номерами оказались мои друзья Коля Макаров и Костя Бычков. Подносчиком снарядов был определен недавно прибывший в наш полк из бакинских новобранцев Курбан Алиев.
Конную тягу в расчете обеспечивали ездовой Алексей Артемов и повозочный Чумичев. Почти все мы в приведенном составе расчета встретились впервые. Маленький коллектив наш еще не сложился, но работа, которую мы начали по оборудованию позиции, уже нас соединила. Никто из нас артиллерийского дела не знал. А научить нас должны были старшины – пограничники, курсанты Политического училища.
Командир наш Андрей Белый по гражданской профессии был музыкантом. До призыва в армию в 1939 году он учился в Москве в музыкальном техникуме игре на флейте. Фамилия-то у нашего командира была известная, большая. А сам-то он был человеком маленького роста, с маленькими несильными руками. Симпатий к себе он не вызвал. И голос у него был немужественный. Вскоре мы почувствовали его ехидный и злой характер. А он столкнулся с нашим неукротимым юношеским, еще детским, упрямством, замешанном уже на партизанской вольнице нашего добровольческого истребительного полка. Старшина Белый пытался нас учить верности Родине. А мы это уже успели доказать делом раньше него. Он пытался донять нас строгостью в службе. А мы это уже знали тоже до него. Он требовал к себе уважения, а мы не искали для этого ответных поводов. Уж больно ехиден и надменен был этот несостоявшийся музыкант по отношению к нам. Его преимущество перед нами состояло в четырех старшинских треугольниках. Артиллерийское дело он знал так же, как и мы. Но и постигали мы его гораздо успешнее, так как таскать пушку, чистить ее, следить за всеми ее частями и их боеготовностью приходилось нам. Наш старшина Белый был еще и белоручкой.
Совсем другим человеком был другой старшина и другой Андрей, наш первый номер, наводчик Сухов. Он был старше и обстоятельнее Белого. Рождения он был 1918 года.