Однажды на нашем участке обороны появился командир полка подполковник Сазонов с начальником штаба и другими офицерами. Был среди них и наш комбат старший лейтенант Муратиков. Скоро эта группа приблизилась к нашей орудийной позиции. Наш командир расчета подал нам команду «Смирно!» и четко доложил комполка о том, что расчет занимается по программе боевой подготовки. А комполка тут же подает ему вводную задачу: «Прямо по фронту танки противника». А наш командир в ответ залился громким голосом нараспев: «Орудие к бою!» Мы быстро выкатили орудие из капонира на боевой круг, привели его в боевую готовность. А командир поет дальше: «Ориентир 2, справа 200, танки. Дистанция 1000 метров по головному, целиться в гусеницу, бронебойным заряжай!» Наш наводчик Андрей Сухов через прицел развернул ствол пушки в указанном направлении, дернул рычаг затвора и открыл ствол для приема снаряда, а потом нажал пальцами на лапки экстрактора без снаряда, вернул затворный клин в боевое состояние и доложил командиру: «Готово!» Последовала команда. Наводчик дернул спусковой рычаг, ударное устройство клацнуло в пустое жерло пушки. Мы имитировали выполнение команды быстро, четко и ожидали от комполка поощрения. А он стоит сзади нас и ехидно улыбаясь, говорит нам: «А где же ваш снаряд? А танки-то уже подошли к вашей позиции и сейчас вас раздавят». Так, ожидая похвалы, мы напоролись на замечание в том, что расчет оказался не готов к ведению боя, так как к орудию мы не поднесли снаряда.
Командир полка лично следил за строительством обороны и за нашей боевой учебой. Через несколько дней он снова оказался у нашей позиции. И все повторилось. Только в этот раз мы не подкачали. Когда Андрей Сухов открыл затвор пушки, подносчики уже открыли ящик с боевыми снарядами, а я уже вытащил один из них по команде «Бронебойный!» и успел вытереть с него смазку. По команде «Заряжай!» я бросил снаряд в открытое жерло пушки, затвор автоматически скользнул вверх, в боевое состояние. Но тут комполка истошно закричал: «Отставить!» И еще несколько раз повторил: «Отставить! Отставить!» И даже с укоризной добавил: «Что вы делаете? Разве можно заряжать боевым снарядом?» А мы ему, не скрывая своего ехидства, отвечаем: «Мы действуем так, как вы нас сами учили. Танки-то уже вот-вот нас раздавят». Нас комполка тогда похвалил, а командиру орудия сделал выговор за то, что в расчете не оказалось холостого снаряда для учебных занятий.
Но пушка-то наша так или иначе оказалась заряженной боевым снарядом. По боевому наставлению разрядить ее было можно только выстрелом. В этот раз комполка был вынужден разрешить произвести выстрел. Снаряд наш тогда упал на указанной дистанции и в районе указанного ориентира. За удачный выстрел в конце концов расчету была объявлена благодарность. Итак, к бою мы были уже готовы, но сражение под Грозным не состоялось. Наткнувшись на наш авангард еще в конце августа в районе Малгобека, противник на нашем направлении активной инициативы не проявил. А в конце сентября, видимо, ощутив потерю своей инициативы, он предпринял массированный авиационный налет на промысловые и обрабатывающие районы Грозного. До этого у него, видимо, была надежда взять город окружением, без боя, сохранив весь нефтедобыващий и обрабатывающий промышленный комплекс. Потеряв такую надежду, он двинул на город армаду бомбардировщиков. Произошло это 29 или 30 сентября 1942 года. День тогда был жаркий и солнечный. Часов в 11–12 мы увидели наплывающую на нас из-за горизонта волну черных бомбардировщиков. Они пролетели над нами и где-то сзади нас, на противоположной окраине, в Андреевской долине грохнули первые взрывы, а тут уже налетела и вторая волна, а за нею – третья, четвертая. Бомбежка продолжалась до вечера. Город загорелся. Точнее, загорелись вокруг центра города все промысловые участки, резервуары с нефтью и перерабатывающие заводы. Кругом города поднимались черные тучи.