По команде мы свернули наш лагерь и тронулись из неласковой Гусевой балки. К сожалению, в погожий день в ней побывать не пришлось. Наверное, она порадовала бы своей красотой. По ее склонам рос настоящий буковый лес, а выше него кудрявился колючий и непроходимый стелющийся дуб. Внизу по дну балки в те дни ревел водяной поток разбушевавшегося ручейка. В погожий день он, наверное, порадовал бы нас своим журчанием и холодной, чистой водой. Но всего этого не дано в те дни нам было увидеть и услышать. Мы уходили из балки мокрые, голодные и почти слепые от едкого дыма костров. Все еще сеял дождь, но ветер уже стих. Наше отделение разведки шло впереди батареи. Мы вели коней в поводу. Наш хозяйственный старшина приказал нам навьючить на них мешки с овсом, чтобы не перегружать повозки со снарядами. На грейдерную дорогу через вязкое, мокрое поле мы вышли, когда уже стемнело. Сзади нас все еще преодолевали плодородную грязь наши орудийные расчеты. Дождь к этому времени кончился, и наконец мы увидели на небе звезды. Стало даже подмораживать. Идти стало легче. Нам, разведчикам, приказано было идти самостоятельно до переправы через реку в станице Абинской. Там мы должны были встретить пост-маяк, который указал бы нам дальнейшее направление движения. Ускорив ход по затвердевающей от морозца дороге, мы скоро догнали идущую перед нами 9-ю стрелковую роту нашего полка. С нею мы и вошли в станицу Абинскую, подошли к мосту через речку Абинку. Она тоже продолжала еще бушевать, и несколько опор деревянного моста оказались разрушенными водой. Перед мостом собралась уже колонна автомашин, повозок и пехоты. Саперы ремонтировали разрушенный настил моста. В это время немцы начали обстреливать район переправы. Стоять на месте стало опасно. Но вдруг мы увидели, что наша стрелковая рота, обойдя колонну автомашин и повозок, пошла вперед по только что настланным доскам. Мы попробовали сделать то же самое. Командир послал меня за пехотой. Я взошел на настил и дал знак свистом моим товарищам, что идти можно. Мост я прошел удачно, но, уже сойдя с него на берег, я услышал и почувствовал сильный взрыв слева от меня. Неподалеку разорвался снаряд. Меня кинуло на коня, зашлепали осколки. Вот-вот должен был упасть другой снаряд.
Мне надо было ложиться, но под ногами была грязь. Я уже к этому моменту было подсох и окунаться снова в грязную жижу не хотелось. Я не лег, а только присел. Последовал второй разрыв. Опять зашлепали осколки, но все мимо меня. Взрывов больше пока не было. Я встал и быстро отбежал от моста. Мои товарищи, наверное, оставались еще на той стороне. Но во время второго взрыва я услышал крик шедшего за мной Юры Щекина, тоже разведчика нашего отделения. Он звал своего друга Ивана Елшанова. Я остановился и стал их ожидать. Но никто за мной не шел. Вместо них вдруг со мной поравнялась лошадь. Я разглядел ее. Это была серая кобыла Юры Щекина. Она, наверное, во время обстрела вырвалась из рук хозяина. Подумав так, я успел поймать ее за повод и стал недалеко от моста ждать с двумя лошадьми своих товарищей. А их все нет. Не оказалось у моста и обещанного поста-маяка, который должен был указать направление дальнейшего движения нашей батарее. Шедшая впереди меня 9-я рота уже давно растворилась в темноте, а сзади меня в ней образовалась беззвучная пустота. Я вернулся к мосту, по-прежнему там никого из наших не было. Саперы продолжали стучать топорами. Я прошел вправо от моста и влево от него. Но ни там, ни там ничего и никого не нашел. Покричал. Никто не отзывался. Тогда я принял решение догнать 9-ю роту и двигаться с ней. Примерно через час уже за станицей мне удалось ее догнать. В колонне я нашел командира роты и доложил ему о себе и о том, что случилось. Он разрешил мне идти вместе с ротой. Так, с двумя лошадьми я и пошел в хвосте ротной колонны. А рота скоро свернула с дороги, пошла неровным полем, а потом начался подъем по невидимому склону высоты. И тут я почувствовал сильную боль в ногах. Болели стертые в кровь пятки. Незадолго до этого вместо изношенных сапог старшина выдал мне американские ботинки. Я был рад им. Они были новые, добротные, о толстыми подошвами. Я не обратил сразу внимания на то, что уж больно жесткой и узкой была у этих ботинок колодка. В ту роковую ночь эти ботиночки устроили мне тяжкое испытание.