После отхода от Гусевой балки мы несколько дней стояли неподалеку от станицы Абинской. Заканчивался непогожий, с норд-остами, дождливый, снежный и холодный март. А в апреле стало тепло и солнечно, прикубанские сопки зазеленели. Вокруг запахло настоящей чесночной колбасой: это в рост пошла черемша. Она источала такой запах, что он и ночью будил нас. С подвозом продуктов тогда дела обстояли сложно. Паек был скудным. Все время хотелось есть, а тут еще кругом разлился этот чесночный дурман. Мы, как стадо овец, бродили по склону сопки и прямо с корнем рвали нежные зеленые стебельки черемши и ели их до тошноты. Сытости съеденные стебельки не давали, и чем больше мы их ели, тем больше хотелось есть. До этого случая мне никогда не приходилось не только есть эту траву, но и видеть, как она растет. Когда-то в детстве я читал в какой-то книжке про путешественников на Дальнем Востоке и с тех пор считал, что черемша растет где-то на забайкальских сопках, что древние племена удэге употребляли ее как лекарство от цинги. И только теперь на прикубанских сопках я узнал, что черемша – это всего лишь дикий чеснок. Может быть, знакомство состоялось вовремя, и черемша оказалась полезной мне и моим товарищам не столько как еда, не для сытости, сколько для профилактики весеннего авитаминоза. Может быть, она помогла мне тогда быстро пережить одолевшие, было, меня ячмени на глазах. Тогда это лекарство досталось нам бесплатно и в удовольствие и в наказание, возбуждая в нас дикий аппетит. К чесночному дурману очень хотелось добавить хоть корочку хлеба. А ее-то в тот момент и не хватало. И кто бы из нас тогда, ползая по склонам сопки в поисках молодых стебельков черемши, мог подумать, что эта дикая травка станет дорогим деликатесом, одним из дорогих продуктов на современных городских рынках. Черемша-то, наверное, и поныне густо зеленеет веснами на склонах кавказских сопок. Добыча этого товара не требует каких-либо капитальных затрат на уборочные механизмы, кроме нехитрого ручного труда. Торговля этим товаром, по крайней мере, безубыточна. Торговцы «северо-кавказской национальности» ничем не рискуют на рынке. А мы в ту весну сорок второго рисковали быть подстреленными немецкими снайперами или подорваться на заминированных склонах прикубанских сопок, вкусно дурманивших нас чесночным духом. Скоро, однако, этот рискованный искус сменился новыми запахами расцветших кубанских садов и лесов.
Мы снова двинулись навстречу врагу. В конце апреля на нашем направлении начались попытки прорыва «Голубой линии» немецкой обороны. Мы снова форсировали реку Абинку и по узким грунтовым дорогам, пересекая пологие, а иногда и крутые, поросшие лесом, склоны Таманских высот, двинулись в сторону знакомой Гусевой балки. Когда мы с гребня очередной высоты увидели ее внизу, у себя под ногами, то перед нами возникла совсем другая картина, чем в снежную мартовскую круговерть. Гусева балка расцветала розовыми, белыми, лиловыми лепестками цветов диких груш, яблонь, алычи, кизила и еще каких-то незнакомых нам плодоносных деревьев. На дне балки журчала чистая безымянная речка. Помнится, эта прекрасная весенняя кубанская картина открылась нам ранним утром 1 мая 1943 года. Полк наш разворачивался в направлении станицы Небержаевской. Мы шли за первым батальоном. На спусках и подъемах мы, как всегда, поприотстали, но поприотстал от нас и наш собственный тыл. А надо было кормить коней. Имевшийся у ездовых запас был уже израсходован. Да и люди тоже хотели есть, но и для них корма тоже не было. Однако на наше счастье попалась нам здесь заблудившаяся походная кухня с кашеваром. Он был даже не из нашего полка. Каши, которую он сварил еще ночью, был полный котел, и повар боялся, что она вот-вот скиснет. Мы предложили ему свою помощь и быстро опорожнили его котел. В этом нам помогли ребята из первого батальона. Они вышли на нас из леса. Это был взвод Володи Логинова моей бывшей первой роты. А за ним появился и взвод тоже давно знакомого Миши Котенко. Мы пригласили и их к чужому котлу щедрого повара.
Ребята рассказали нам, что в эту ночь они вышли из-за линии фронта. Оказалось, что наши полковые командиры вспомнили свою тактику боевых групп в Подмосковье и решили попартизанить в кубанских лесных горах. Я рад был неожиданной встрече со своими товарищами по первой роте. Они все были возбуждены и не скрывали радости от успешно проведенной вылазки. Кашу мы съели быстро и разошлись со встреченными друзьями в разные стороны. С некоторыми из них я уже не встретился никогда. Вечером мы узнали, что в тот же день и Володя Логинов, и Миша Котенко были убиты. А нам до вечера была еще своя дорога, и кое-кто из нас тоже до него не дошел.