В вечер после тех многократных налетов наша противотанковая батарея и весь ее личный состав остались целехонькими. Помогли наши вовремя выкопанные на два штыка окопчики. Да и орудия после первого налета нам удалось спрятать в воронках, которые нам выкопали «Юнкерсы». Мы вкатили в них пушки, разложили щитки, накрыли немецкими камуфляжными «косяками», да еще и украсили ветками кустарника. Лишь в одном расчете была потеря. Оказался разбитым прицел, но на этот случай был запасной. Батарея осталась боеспособной и должна была на следующий день занять позиции в засаде на танкоопасном направлении.
С наступлением темноты наш комбат Осипов пошел на КП второго батальона, чтобы там вместе с капитаном Колесником уяснить свою задачу и определить наиболее вероятные пути возможной танковой атаки противника. Меня наш комбат взял с собой связным. Идти было недалеко, но дошли мы не сразу: противник освещал местность ракетами и простреливал ее и справа, и слева, и по фронту. Особенно усердно старались вражеские минометы. Приходилось пережидать их налеты. Но на КП батальона мы все же успели до того, как его командир собрался выйти на свой передний край. Мой комбат оставил меня в землянке батальонного КП, а сам пошел вместе с комбатом Колесником, которого мы должны были завтра поддерживать огнем в случае танковой атаки. Немцы по всем признакам готовились к контратаке. Капитан Колесник готовился к ее отражению. Однако ему не суждено было это сделать. Буквально через полчаса после того, как он вместе с нашим лейтенантом Осиповым и со своим начштаба вышел из землянки, его принесли обратно убитым. Сразила его на переднем крае шальная немецкая пуля. Так, не в атаке, не в открытом бою и совсем не геройски погиб капитан Колесник, молодой, высокий, могучий и красивый комбат-2.
В наш полк капитан Колесник попал с самого первого дня его формирования в октябре 1941 года. До этого времени он служил в пограничных войсках и, как почти все наши командиры из погранвойск, был накануне войны прислан в Москву на учебу в Высшую пограничную школу (ВПШ). В октябре – ноябре 1941 года, будучи еще старшим лейтенантом, Колесник в составе первой боевой группы ходил на задание в тыл врага. Тогда же он получил свои боевые награды и славу отважного и грамотного боевого командира. Бойцы батальона любили своего командира и спокойно, как должное, принимали его крутой характер и справедливую суровую дисциплину, и жесткую требовательность неукоснительного выполнения приказа. Во всем остальном капитан Колесник был близок и дорог соратникам по боевой группе как верный товарищ и друг.
Я не служил под командой капитана Колесника, не был знаком с ним лично, но все знал о нем, как о герое нашего истребительного мотострелкового полка. Я всегда любовался его геройским молодецким видом. Перед рассветом мы похоронили капитана Колесника. Если сохранились в том краю под Анапой какие-нибудь остатки или воспоминания о хуторе Горишном, то как раз там, на его окраине, мы и выкопали тогда ему могилу, куда без гроба в плащ-палатке опустили его тело.