В начавшееся утро нового дня мы так и не успели выкатиться в боевые порядки второго батальона. Наш лейтенант Осипов, определив участки для позиций огневых взводов, возвратился на батарею. Я остался связным на КП батальона. А со следующего вечера на указанных нам участках командиры орудий лично со своими бойцами начали работу по оборудованию скрытых позиций для противотанковой засады. Перед рассветом ездовые вывезли орудия на окраину разрушенного и сохраненного хутора. А дальше на обратный склон высоты расчеты катили их на руках к заготовленным капонирам. В этот момент я из связных возвратился в свой орудийный расчет и вместе со своими товарищами навалился на колеса. Мы подкатились к линии бывших немецких окопов. Через них надо было переехать. Для этого нужно было подложить мостки под колеса. Среди сгоревших на хуторе построек мы не нашли ничего, кроме двух оконных рам, которые мы и положили поперек окопа. Вкатились на этот мостик, а он под тяжестью пушки рухнул. Ее колеса провалились в окоп и прочно в нем застряли. А ночь уже кончалась. Начинался рассвет. И мы вот-вот должны были быть обнаружены противником, находясь перед ним как на ладони. А пушка-то наша, хотя и маленькая на вид, весила 550 килограммов. Нас всех охватила страшная растерянность. Мы судорожными усилиями стали дергать пушку за ствол, за станины, но она не поддавалась и, кажется, еще больше просела вниз, в окоп. А у меня вдруг в голове возникла картина, увиденная в детстве в грузинском кинофильме «Арсен». Запомнился мне с тех пор эпизод, как во время карательных действий против восставших грузинских крестьян под орудием русского отряда затрещал и развалился мост через реку. Орудие должно было вот-вот свалиться в воду. Солдаты изо всех сил пытались удержать пушку. А офицер стал грозить расправой виновнику – ездовому, допустившему оплошность при въезде на мост. Эту сцену наблюдал из укрытия герой фильма, предводитель восставших крестьян Арсен. Он и пришел на помощь несчастному русскому солдату, подставив под проваливающееся колесо свою могучую спину. А затем богатырь Арсен своим богатырским усилием поднял пушку, и она по его спине перекатилась на прочный настил моста. Тогда в фильме восставший против русского царя грузин Арсен и русский солдат по драматической идее стали кровными братьями.
Не могу объяснить, как эта картина могла возникнуть в моей памяти в то предрассветное утро на окраине хутора Горишный. Но я, крикнув что-то Ваньке Елшанову, вдруг спрыгнул в окоп и подставил свою спину под колесо. То же сделал и Иван. А ребята, быстро сообразив, опять схватились за ствол и станины. Мы с Ванькой, как домкраты, медленно выгибали спины. И наконец колеса пушки перекатились по ним на другую сторону окопа. В вспомнившемся мне эпизоде из кинофильма Арсен получил в награду от русского офицера серебряный рубль. А мы с Ванькой не получили ничего. Не было у нашего взводного серебряного рубля, да и фильма этого он не смотрел. Да и времени не было у нас, надо было до рассвета поставить пушку на заготовленную позицию и успеть ее замаскировать. Все это мы тогда успели сделать и на 10 дней стали в противотанковую засаду. Об этом эпизоде теперь мне напоминает постоянная боль в спине, между лопатками.
Чтобы не мозолить глаза противнику, мы решили, что у орудия на случай необходимости открыть огонь останутся наводчик и заряжающий. А остальные номера расчета расположатся на обратной стороне высоты, метрах в ста, сразу за ее гребнем. Этими двумя оказались наводчик Саша Левченко и я. Специально для нас сбоку капонира был отрыт окопчик глубиной по пояс – больше было не надо. Внизу мы подкопались под стенки и таким образом удобно разместились в узенькой щели в положении лежа. Неподалеку от капонира в траве мы замаскировали несколько ящиков со снарядами. А непосредственно около себя оставили два ящика бронебойных – подкалиберных и два специальных для самообороны – шрапнельных. В крайнем случае ими можно было, ударив как гранатой об станину, исполнить последний долг.