Открывать огонь из засады нам разрешалось только в том случае, если пойдут танки. Но контратака противника в те дни так и не состоялась. Ее из раза в раз срывала наша авиация и новые реактивные снаряды «Андрюши». Мы теперь с удовольствием наблюдали, как в Кубанском поднебесье хозяевами становились наши «МиГи», «Ласточки» и «Илы». Немецкие «Рамы» и «Мессершмитты» теперь не оставались безнаказанными. В воздушных поединках наши истребители под наши аплодисменты одерживали верх. Теперь уже «Мессеры» убирались восвояси при появлении наших истребителей. Они теперь разгоняли и их, и оголтело пикирующих на нас «Юнкерсов». А по вечерам вдруг над нами широким фронтом появлялись «Илы». На подходе к передовой на низкой высоте они начинали странно чихать. А в тылу у фашистов после этого чихания начиналась огненная вьюга. Что-то взрывалось, что-то горело, над врагом поднимался черный дым. «Илы» же, утюжа передний край немцев, расстреливали его из своих пушек и пулеметов. А из-под крыльев их, оказывается, вылетали с чихом, как с «Катюши», реактивные снаряды.
Однажды в нашем тылу начались какие-то незнакомые доселе звуки. Они были похожи на звуки, слышанные мной в детстве во время промывки паровозов на железнодорожных станциях. Что-то сзади нас шипело. Шипение нарастало до неприятных ощущений в ушах и переходило в скрежетание, в вой неземных животных. И вдруг над нашими головами полетели странные снаряды, будто головастики. Они летели в сторону немцев, покачиваясь длинными огненными хвостами, а спереди этих хвостов торчала круглая шар-голова. А некоторые головастики почему-то летели в ящиках. Говорят, что немцы после этого стали горько шутить-жаловаться, что русские якобы стали кидаться в них ящиками. Но наш Куявский той же ночью пояснил нам, что необычные снаряды были новым видом ракетной артиллерии, что они пускались прямо с земли из ящиков, поставленных в ряды под определенным углом. А в движение их приводил взрывной механизм. Это были новые наши минометы, которые получили имя «Андрюши». После того как «Андрюши» отыгрывали свою песню, передний край и ближайший тыл противника долго, несколько дней, сотрясались взрывами, полыхали огнем, дымили черным дымом. После таких обработок с земли и с воздуха подготавливающиеся контратаки противника срывались. А мы в это время засекали для себя цели, обнаженные от маскировок огневые пулеметные и артиллерийские точки врага по переднему краю. И однажды, не дождавшись танков, мы успешно потратили свой запас снарядов на точную стрельбу по этим целям. Снаряды наши сорокапятимиллиметровые были маленькими. Но наши оптические прицелы позволяли нам вести снайперскую стрельбу. Мы выиграли тогда дуэль с немецкими минометчиками. Мы подавили их своим огнем. Мы точно попадали и по замаскированным орудийным позициям врага, и по амбразурам пулеметных блиндажей. Удалось нам также поджечь тогда два танка, попытавшихся провести на нашем участке разведку боем.
Однако, несмотря на некоторые и даже заметные успехи нашей дивизии и нашей 56-й армии, в мае и летом 1943 года выбить немцев с Таманского полуострова и из Новороссийска нашим войскам не удалось. Скоро нас на нашем участке заменила другая дивизия. А мы вышли из боя на переформирование. Полк наш в затянувшихся боях на Кубани понес большие потери и нуждался в серьезном пополнении.