В окраинном Краснодарском саду мы, уже став бойцами 169-го стрелкового полка, всем составом батареи ожидали своей дальнейшей участи. Мы не спешили. За нас думало начальство. Наши командиры в эти дни не занимали нас учебой и наставлениями. Пушки и другое оружие мы почистили. Обмундирование привели в порядок. И теперь все были озабочены шитьем плавок. Неудобно было появляться в Затоне в голом виде перед любопытными женщинами-казачками. Плавки шили из немецких маскхалатов. Помню, что мне тогда на удивление всем и себе самому удалось сшить отличные плавки. Целый день мы проводили на берегу Затона. Завтрак, обед и ужин теперь у нас был обеспечен по назначенному времени. А на десерт вволю было разных плодов в нашем райском саду колхоза Калинина. Начальство продолжало думать за нас. А мы были уверены, что, кроме фронта, ехать нам было некуда.
Но получилось все очень неожиданно. Скоро мы оказались в эшелоне, который повез нас сначала на Тихорецк, потом мимо Ростова и дальше на Москву.
Не пришлось нам, нашему Истребительному мотострелковому, а потом просто – 308-му Стрелковому полку участвовать в полном освобождении Кубани и Таманского полуострова. В конце апреля 1943 года после освобождения станицы Небержаевской мы не дошли до моря пять, от силы десять, километров. Не преодолели мы тогда сопротивления противника на последней гряде невысоких Таманских гор, поросших густым лесом. А после освобождения станицы Крымской в итоге атаки, предпринятой 26 мая, мы вышли на высоты, с которых уже виден был Новороссийск. Но и здесь враг не пустил нас дальше первой линии своей обороны. Была ли это наша неудача, не ведаю. Читал я в воспоминаниях генерала Штеменко, писавшего о пребывании на нашем фронте маршала Жукова как представителя Ставки Верховного Главнокомандующего. Автор рассказывал, что маршал был не доволен действиями командования фронта и, в частности, действиями нашего командира дивизии генерал-майора И. И. Пияшева. Медленно под его руководством полки продвигались в начавшемся 1 мая наступлении нашего фронта. Жуков не сдерживал неудовольствия, в резкой форме требовал активизации действий. А наши полки, прижатые к земле безнаказанными «Юнкерсами», несли большие потери.
Маршал Жуков, наверное, имел право на недовольство и низкую оценку действий наших командиров. Но мы, солдаты, виноватыми себя не чувствовали. Мы шли вперед и в грязь, и на ветру, и в снег. Я видел, как атаковал немецкие позиции 26-й Пограничный полк, наш правый сосед, 26 мая в районе хуторов Горишный, Гречишный и Арнаутский. Пограничники после артподготовки шли в полный рост, с винтовками на ремень. Немцы не выдержали их молчаливой атаки. Да и наш 308-й в тот день не кланялся немецким пулям и не отсиживался в укрытиях от немецких бомб. По себе знаю. Но не дошли мы до моря.
А может быть, и впрямь не совладал наш командир дивизии с силой, ему предоставленной. Ведь фактически он командовал тогда корпусом. В составе нашей дивизии было тогда восемь полков (26-й и 29-й Пограничные, 145-й Горнострелковый, 3-й Краснознаменный, 34-й, 169-й, 308-й и 290-й Стрелковые полки). Если добавить к ним приданные средства артиллерийской и танковой поддержки, то, конечно, это был корпус, которым надо было умело распорядиться. Допускаю, что наш генерал И. И. Пияшев этого не сумел сделать. В его личной храбрости никто не сомневался. Он как командир полка еще осенью 1941 года отличился в боях под моим родным городом Мценском. Его действия тогда очень высоко оценивал будущий танковый маршал Катуков. Позднее опять, командуя полком, подполковник Пияшев успешно оборонял Тулу. Нашу дивизию он принял в Краснодаре, будучи уже в чине генерал-майора. С тех пор я и запомнил его, маленького, толстоватенького, очень подвижного, решительного и крикливо-матерщинного. Но всего этого оказалось недостаточно, чтобы умело командовать корпусом. После неудачного наступления 26 мая И. И. Пияшева в должности командира дивизии заменил полковник Скородумов. Под его командованием дивизия принимала участие в завершении освобождения Кубани и Тамани. Полки наши получили наименование Новороссийских. 290-й полк отличился особо, действуя на Малой земле. Нашего 308-го полка тогда уже не существовало, его знамя было передано на хранение в штаб войск. А генерал И. И. Пияшев был назначен командиром знаменитой и доныне Отдельной мотострелковой дивизии особого назначения имени Ф. Э. Дзержинского (ОМСДОН). Там, в Москве, наш генерал, видимо, не забыл своих храбрых кубанских солдат. Скоро некоторым из них предстояло встретиться с ним вновь.