Но я все-таки перехитрил этого охотника и перешел границу в другом месте. А потом, через некоторое время, похвалился этим перед ним. Дело в том, что не считал я Вольгушева плохим человеком. Но ведь и он, поймай меня тогда у забора, мог подвести меня под трибунал: бывали такие случаи в нашей славной дивизии, когда, прослужив в ней верой и правдой 5–6 лет, солдаты и сержанты, соскучившиеся от неласковой и неблагодарной службы, совершали проступки в виде самоволок и от ретивости своих командиров были обречены дослуживать до демобилизации в дисциплинарном батальоне по суровому приговору безжалостного трибунала.
Конечно, такие злыдни офицеры не составляли большинство в ОМСДОНе, я больше теперь помню таких, к которым сохранил самые мои добрые чувства. Между прочим, их доброте и человечности не мешали ни требовательность к порядку и дисциплине, ни служебное рвение. Без этого ведь офицер – не офицер. Мне, можно сказать, повезло. Мои первые ротные офицеры оказались именно такими командирами. Вся наша рота состояла из комсомольцев. Человек десять из солдат были коммунистами. В этом десятке был уже и я. Кандидатом в члены ВКП (б) я вступил еще во время обороны Грозного, в конце 1942 года. Но эта принадлежность к авангарду нашего советского общества никаких преимуществ нам не давала. Мои солдатские удачи и успехи доставались мне благодаря моим собственным физическим усилиям, смекалке и ловкости. Почти два года боевой службы на фронте научили меня многому, чего кадровые солдаты дивизии Дзержинского довоенного призыва не умели, но они лучше меня и других фронтовиков переживали жесткие условия дисциплины, распорядка дня и строя. Были даже физически сильнее. Но находчивости и смекалки им недоставало. Мы с Колей Шлихуновым в роте автоматчиков оказались самыми образованными солдатами – десятиклассниками. Однако первый наш успех в омсдоновской службе был замечен и отмечен не в этом превосходстве. Мы отличились с ним в первом марш-броске. Так мы оказались равными среди признанных ассов этого тяжелого вида солдатского спорта. Через некоторое время сначала взводный, а потом и ротный заметили на политзанятиях нашу с Колей политическую грамотность и умение складно говорить. Удачное получилось сочетание спортивной закалки, умение владеть оружием, метко стрелять, да еще умение изложить на политзанятиях суть приказов Верховного Главнокомандующего. А еще однажды мы запели с Колей песню в строю:
После этого нас с другом послали к начальнику клуба полка разучивать новую строевую песню: