Ночью на подходе к Астрахани мы остановились на запасных путях станции Ахтуба. Днем нам предстояло на пароме переправиться на правый берег Волги. Мы поняли, что с этого места знакомый нам маршрут изменится. Но непросто оказалось нам на следующее утро распрощаться с железнодорожным начальством. Наших полковых и батальонных командиров ожидал небольшой, но шумный скандал. А произошло следующее. Ночью, когда мы стояли на запасном пути, а весь эшелон спал, один солдат проснулся по большой нужде и вылез из теплушки. Сделав свое дело, он в вагон не поторопился. Огляделся по сторонам. Полюбопытствовал. Прошелся вдоль рядом стоящего грузового состава и вдруг увидел, что дверь одного из вагонов приоткрыта. Заглянул туда. Таков солдат. Он не может пройти мимо необычного, не уяснив своего возможного отношения к нему. В вагоне оказались сложенные аккуратно мешки. Любопытство еще больше овладело этим безымянным солдатом. Потрогал он эти мешки. В них было что-то сыпучее. Теперь он от мешков уже не мог отойти. Вспорол один ножичком, А из него посыпались семечки, небольшие, круглые. Попробовал на зуб и на язык. Понравились. Набил себе в оба кармана незнакомого, но показавшегося вкусным дара природы. Большего ему было не нужно, солдат вернулся в свою теплушку. Угостил дневального. Посидели, покурили, погрызли семечки. Проснулся другой солдат по той же причине. Угостился семечками. Ему тоже понравились. Справившись об адресе, отправился в разведанный вагон. Очень скоро таким манером отоварился весь вагон. Проснулась санинструктор Тамара (фамилию ее я забыл). Ее тоже щедро угостили. Любили солдаты в первом батальоне эту скромную, но очень отзывчивую девушку. А к рассвету почти весь батальон вдоволь нагрызся семечками. В это время вагоны нашего эшелона стали задвигать на железнодорожный паром. И когда мы отчалили от берега, солдат первого батальона понесло. Хлестало, как по солдатской поговорке: «Против ветра на семь метров». И скоро весь паром оказался задристанным. Исторгаемые из солдатских задов жидкие экскременты мгновенно замерзали на холодном ветру. И пока паром приближался к противоположному берегу, он успел обрасти крепкими вонючими сосульками. Железнодорожное начальство предъявило начальнику эшелона требование привести паром в порядок. Первый батальон поплатился за любопытство своего добровольца – ночного разведчика не только испытанием на прочность солдатских желудков, но и очень непростой задачей очистки и отмывки парома. Встревоженное полковое начальство поторопилось выяснить причину неожиданного отравления солдат. Очень скоро стало известно, что в мешках бесхозного вагона на ахтубинском запасном пути было касторовое семя. Оно оказалось неожиданным средством для очистки совсем не перегруженных солдатских желудков. Всем стало весело и смешно. Но кое-кто из солдат, и в том числе санинструктор Тамара, с признаками тяжелого отравления оказались в полковом лазарете.
Скоро железнодорожники станции Трусово на противоположном берегу Волги, против Астрахани, освободили нас из плена. Полк выстроился в походную колону и под оркестр зашагал в степь. Потом мы узнали, что идем по калмыцкой земле. Но зачем мы сюда приехали, нам все еще было неизвестно.
В степи оркестр наш полковой уже не играл. По ней гулял ветер. Мы шли не по дороге, а по слегка заснеженным невысоким заволжским холмам. Очень скоро на виду показался поселок, в который мы вошли тоже без музыки. Это был поселок Кануково – районный центр Калмыцкой АССР. Название его было связано с именем героического калмыка, участника Гражданской войны в этих местах в 1919 году.