Но и этим словам суждено было, пожалуй, даже быстрее, чем клятвенным в тексте «Интернационала»: «Это есть наш последний…», уйти из памяти перестроечного поколения советских людей. В годы горбачевского руководства гимн Советского Союза стал звучать вовсе без слов. Сейчас он зазвучал опять как гимн нового государства – Российской Федерации – когда «мудрый» С. В. Михалков подобрал новые слова к музыке А. В. Александрова.
Жизнь наша в калмыцкой степи продолжалась недолго. Однажды ночью я, будучи часовым у дома, в котором размещался штаб полка, вдруг увидел появившийся из темноты яркий свет автомобильных фар. Вскоре я понял, что к нашему поселку движется длинная колонна автомобилей. К концу моей смены она успела подъехать к месту нашего расположения и остановилась на ночлег. Утром мы увидели всю колонну американских «Студебеккеров» и «Фордов». Они встали ровными рядами перед въездом в наши обжитые Тинаки. На дверцах кабин каждого автомобиля белой краской была написана непонятная аббревиатура – СВГК. Шофера, бывшие при этих автомобилях, объяснили нам, что эти буквы означали Ставку Верховного Главнокомандования. Они же рассказали нам, что гонят эти автомобили из Ирана, получив их на пристанях Персидского залива с американских транспортов, и что они предназначены в резерв Ставки Верховного Главнокомандования. А от наших командиров мы в тот же день узнали, что на этих автомобилях мы скоро отправимся к новому месту назначения для выполнения нового приказа Верховного Главнокомандующего.
Сборы наши были недолгими, на следующее утро в боевом порядке батальонными автоколоннами наш полк тронулся в путь прямо через степь, по бездорожью, опять к неизвестной цели. Этот марш через степь оказался не таким простым, как мы об этом думали в начале пути. Частыми препятствиями в нашем движении были не только снежные наносы в общем-то малоснежной степи. Снегу было немного, однако он накапливался по неглубоким балкам, которые приходилось пересекать. А иногда под снегом неожиданно оказывались солончаковые озерки. В них-то надолго, а иногда, казалось, безнадежно, застревали наши тяжелые американские автомобили. Их водители оказались очень неопытными по своей удивительной молодости. Вся шоферская команда в наших колоннах состояла из новобранцев 1927 года рождения, только что прошедших ускоренные курсы водителей автомобилей. Они не были похожи не только на шоферов, но и на мужчин. Это были мальчики, которым не всем тогда исполнилось по семнадцать лет. Мне тогда пошел девятнадцатый год, и я уже забыл, что и сам недавно был таким же желторотым «без году неделя» солдатом. Но в сравнении с этими мальчиками я и мои друзья-однополчане выглядели не только умудренными опытом солдатской жизни, но и превосходили их и в солдатской смекалке, и в физической силе. Шофер нашей машины оказался настолько молодым, что ноги его едва-едва доставали до педалей. И когда ему приходилось усиленно работать этими педалями во время пробуксовок, он просто вставал со своего сиденья и управлял машиной стоя. Я видел это, когда какую-то часть дороги ехал с ним в кабине. Я видел, что ему просто не хватало физических сил делать эту мужскую работу, держать штурвал. И однажды от отчаяния и бессилия мальчик расплакался.