Город Евпатория после освобождения от фашистов оказался полностью невредимым. Нам показалось даже, что войны здесь и не было. Однако очень скоро мы убедились в обратном. На стенах домов еще предостерегающе и зловеще чернели слова: Halt! Verboten! Forsichtig! и еще что-то в сочетании с немецким глаголом schissen. Наши саперы еще не везде успели предупредить и нас, и население о заминированных пляжах и других местах знаменитого детского курорта. Неизвестно было еще тогда, что и здесь фашисты оставили отравленные склады с продовольствием. Не знали мы, что и здесь оставили нам фашисты-гестаповцы, как и по всему Крыму, своих пособников, которые добровольно помогали им бороться с партизанами, с остатками подразделений Красной Армии, с героическим отрядом моряков-десантников, высадившихся в ноябре 1942 года. Оставались здесь еще охотники и добровольцы, участвовавшие в годы оккупации в массовых расстрелах советских людей под Феодосией, Керчью, Севастополем, Симферополем и в других местах. Об этом мы скоро узнали из рассказов людей, переживших все ужасы фашистской оккупации, бывших свидетелями и жертвами страшных злодеяний врага. Мы узнали, что основу массового предательства в Крыму во время оккупации составили люди татарской национальности. Теперь нам уже без помощи наших командиров и политработников стала ясна цель нашего прибытия на этот прекрасный курортный полуостров. В довоенном детстве многие из нас мечтали побывать здесь, искупаться в море, поваляться на пляже. Однако не всем Крым тогда был доступен. И вот теперь и море, и пляжи были перед нами, но они опять были недоступны – крымские берега были заминированы. Из Евпатории по ночам были видны сполохи, и слышались звуки боя под Херсонесом. Прелести крымской природы опять были не для нас: мы приехали сюда на грязную работу. Это мы поняли сами.
Пройдя 1 Мая под фокстрот «Ниночка» через город, наш полк расположился в уцелевшем военном городке, в котором еще в довоенные годы располагалось квартирно-эксплуатационная служба Черноморского флота. А во время оккупации здесь располагались подразделения немецкого гарнизона. На территории этого городка еще не выветрились запахи фашистской кухни и отхожих мест. Назначение всех строений и помещений было отмечено лаконичными немецкими табличками и надписями. Мне почему-то запомнилось странное слово «Abort» на стенке обычного туалета с выгребной ямой, чуть ли не на самом видном месте городка. Мы привыкли к своему пониманию смысла этого слова и никак не могли соотнести его с отхожим местом. Знатоков немецкой лингвистики среди нас не было, и загадка осталась неразгаданной. Однажды в недалекие времена мне привелось еще раз побывать в Бвпатории. Мы с моим молодым коллегой по МГУ Сашей Орловым поехали туда посмотреть на нашу археологическую экспедицию, раскопавшую на окраине Евпатории древнегреческий город. Побывал я во всех памятных по 1944 году местах, в том числе и в городке КЭО. Я тогда вспомнил, каким видел город более тридцати лет назад. Вообще-то название города Евпатория в мою память вошло еще с детских лет. Однажды в пору деревенского детства на станции Бастыево я прочитал на вагонной табличке пассажирского поезда: «Москва – Евпатория». Тогда я так и не понял, что означает слово «Евпатория». Мне показалось, что оно созвучно со слышанным от взрослых словом «санатория». Догадка эта подтвердилась, когда моя Мама стала хлопотать о моем устройстве в какой-нибудь детский санаторий. Упоминала она при этом и крымскую Евпаторию. Но ей не удалось тогда получить путевку для меня ни в Евпаторию, ни в другую «санаторию». Не скажу, чтобы меня уж очень тянуло туда. Каждое лето я с удовольствием уезжал в свою родную деревню. Однако таблички на вагонах скорых поездов, проносившихся мимо нашей станции Бастыево к черноморским берегам Крыма, вызывали у меня зависть к тем, кто в них ехал. Крымские берега со своими санаториями были не для меня, не для моих родителей. Такое удовольствие было им не по карману. А пионерскую путевку в «Артек» мне невозможно было получить, так как мои родители были не рабочими, а служащими. Так и не удалось мне в детстве побывать в Крыму. А о Евпатории я узнал, что там якобы лечат очень больных детей. А я был не очень больной. Но вот теперь я своими глазами увидел этот детский город-курорт на краю крымской степи, у самого синего Черного моря.