Городок был тогда невелик, всего с одной улицей. Она протянулась со стороны Сак параллельно пляжной береговой линии вдоль всего курорта до другой окраины, за которой на недалеком мысу виднелся маяк. В первые дни после освобождения в городе еще отсутствовали органы власти. Ее функции в условиях сохраняющегося военного положения взяло на себя командование нашего полка. Наш командир извещением населению объявил себя начальником гарнизона и для обеспечения порядка создал комендатуру. Ей была придана наша рота автоматчиков для несения патрульной службы. Нам немного пришлось потратить времени, чтобы сразу увидеть весь город. Все лечебно-курортные учреждения располагались по берегу. Их территория и пляжи были заминированы. Саперы в эти дни успели разминировать только центр. И здесь начало новой жизни обозначилось на второй день после освобождения города. Вечером второго или третьего мая на центральной площади перед театром заиграл наш полковой оркестр. Очень скоро площадь заполнилась народом, начались танцы. А в прекрасном зале красивого театра наш киномеханик, сержант Захаров, крутил ленты старых довоенных фильмов. С обеда до вечера на центральной площади толпилась местная молодежь, в основном девушки, в ожидании кино, танцевальной музыки и нас, кавалеров. Мы, солдаты, наверное, впервые за все время войны оказались в необычной обстановке. Был месяц май, еще не отцвела сирень, кругом синело ласковое море и небо. А девушки были необыкновенно красивы в разноцветных летних коротких платьицах. Мы танцевали до упада, прижимая к себе их нежные и хрупкие тела. А тут еще в город приехал ансамбль красноармейской песни и пляски 4-го Украинского фронта. И зазвучала тогда прекрасная песня:
Город заполнился мелодией этой песни. А мы ходили как пьяные от проснувшейся майской, сиреневой любви.
Но, увы! Любовь не состоялась. Море было заминировано и не приласкало нас своими теплыми волнами. Ну, а девушки? Они были так же ослепительны, как синее море. Но между нами и ими вдруг словно кошка пробежала. И днем и ночью мы патрулировали город, задерживали всех, у кого не было документов, удостоверяющих личность, и доставляли их в комендатуру. Оттуда не все возвращались домой. Больше всего подозрительных лиц, преимущественно мужчин, патруль задерживал на городском базаре.
Однажды ночью на привокзальной улице мы встретили большую, человек в двадцать, группу людей. Движение по городу было в этот час запрещено. Мы окликнули идущих нам навстречу громко разговаривающих мужиков: «Стой! Кто идет?». Они в ответ еще больше весело зашумели: «Свои, свои!» А мы у них требуем пароль. «Какой пароль? – закричали они. – Мы из Симферополя. Только что приехали и не знаем, где нам переночевать. Ведите нас в комендатуру».
Нас было двое, а их – два десятка. Мы настороженно приблизились к ним, пытаясь разглядеть этих ночных пришельцев из Симферополя. На наш недоверчивый вопрос, зачем и почему они так поздно приехали в город, они нам дружелюбно ответили: «Ведите нас, хлопцы, скорее в комендатуру. Мы бывшие партизаны. У нас имеется мандат на организацию в городе органов Советской власти». Так, наконец, в Евпаторию пришла Советская власть. Наша смена кончалась, и мы с моим напарником Костей Захаровым повели эту власть к нам в комендатуру. Много интересного рассказали нам эти мужики, виноват, оказались среди них и женщины. Мы разговорились по дороге, а потом и в комендатуре о своем житье-бытье, о войне с фашистами в период оккупации, но и не только с фашистами.