За полдень, к вечеру мы доехали до Урус-Мартана, большого красивого селения, растянувшегося вдоль речки Мартанки на виду у заснеженных вершин Кавказских гор, до подножия которых оставалось еще с десяток километров. С улиц этого бывшего чеченского селения доносились русские девичьи песни. К тому времени оно заселено было добровольными переселенцами из центральных областей России – Курской, Орловской, Белгородской. Жизнь их складывалась беспокойно. В день нашего приезда с утра на двух повозках, двуколках, запряженных быками, несколько женщин во главе с мужчиной-бригадиром поехали в селение Рошни-Чу за кукурузой. В горах тогда ее оставалось много. Она хранилась в огромных, с пульмановский вагон, плетеных корзинах. Кажется, по-местному их называли сонетками. С ними попутчиком оказался старший сержант Тарасов из 10-го полка нашей дивизии.
За селением Рошни-Чу группа попала в бандитскую засаду и вся погибла, кроме сержанта Тарасова. Ехали женщины в плетеных корзинах для кукурузы, тоже сонетках, на двуколках. Бандиты им даже выпрыгнуть из них не дали. Перестреляли всех, не пощадили и быков. А сержант перед этим по мужской нужде отстал от обоза. Услышав стрельбу, он побежал на помощь. При нем была автоматическая винтовка СВТ. Выскочив из-за поворота дороги, он увидел, как бандиты хладнокровно добивали женщин и их бригадира-старика. Сержант Тарасов не струсил, а открыл прицельный огонь. Как он считал, троих он то ли ранил, то ли убил. Бандиты боя не приняли и с убитыми (потом было установлено, что убитых было трое) поспешили скрыться в густых зарослях начинавшегося за Рошни-Чу леса, где-то за селением Старый Ачхой.
Все женщины с бригадиром были мертвы, помогать было некому. Тарасов вернулся в Рошни-Чу и оттуда по рации сообщил в штаб 10-го полка обо всем, что случилось. Маленький гарнизон из Рошни-Чу кинулся в погоню за бандитами. А нас срочно вызвали из Грозного, предполагая, что где-то в Мартанском ущелье базируются основные силы банды. Как бы ни было это срочно, но мы смогли выйти на бандитский след только на следующее утро после случившегося. Получив задание в штабе 10-го полка, мы к вечеру доехали до Рошни-Чу. Там переночевали, а на рассвете вошли в лес и увидели всю сцену дикой бандитской расправы. Убитые женщины все еще оставались в своих ловушках – плетеных сопетках. Тут же лежали две пары быков с раздувшимися боками. От места трагедии в лес по едва заметной тропе потянулся кровавый бандитский след. По этому следу мы и пошли. Скоро мы прошли через безлюдное селение, оно называлось Ачхой, и перешли вброд речку Мартанку. Здесь мы встретились с группой преследования, вышедшей за бандитами из Рошни-Чу. Они возвращались назад, установив, что примерно километрах в пяти-шести вверх по реке в горном селе Мужи-Чу базируется большая группа спецконтингента. Так иногда мы называли людей, избежавших выселения и оставшихся жить со своими семьями в горах. Собственно, эти люди и составляли банду. Время от времени она маленькими группами выходила на равнину, чтобы добыть что-либо из одежды, соль, сахар, спички. Хлеба (кукурузного) и мяса у них хватало. Ничейными тогда ходили по горам стада коров и баранты (стада овец). Наши командиры сочли неблагоразумным атаковать Мужи-Чу малыми силами. В крайнем случае мы только спугнули бы банду с насиженного места. Решено было вызвать минометную роту для огневой подготовки к атаке. Нашей роте приказано было обойти его с тыла, а нашему взводу – до рассвета подняться на гребень высоты, окружающей своими склонами небольшое плато, на котором стояло древнее это селение, организовать наблюдение и держать связь по рации со штабом штурмовой группы. С восходом к рубежу предполагаемой атаки по установленному сигналу взвод со своей стороны должен присоединиться к атакующим.