Конечно, переубедить моих оппонентов в чем-то я не рассчитывал. Я понимал, что они имели в виду какие-то другие факты наших послевоенных отношений. Наверное, они остались при своем мнении, но при этом они еще больше стали уверять меня, что мы были и будем всегда вместе, что дружба наша будет всегда вечной, что она преодолеет взаимное недоверие. Их бы устами да мед пить! Нет теперь не только этой дружбы, но и даже порядочного уважения между нашими государствами. Нет теперь и Советского Союза. Румыния теперь просится в НАТО, спасаясь якобы от опасности агрессии со стороны России. А обезоруженная Россия должна снова заботиться о безопасности своих границ со стороны недавней союзницы, а еще более давней союзницы фашистской Германии.
Аукнулась спустя полвека после освобождения Румынии от фашистской оккупации наша солдатская российская доброта и сочувствие бедному народу неблагодарностью и враждебным антироссийским национализмом. Что же получается? Не делай, значит, добра своему ближнему?
В феврале 1945 года в Бухаресте нам довелось быть свидетелями очень важного в жизни Румынии события. Еще в начале месяца мы стали замечать необычное оживление в поведении людей на улицах города. Они собирались с плакатами, транспарантами и флагами. Среди них начинал преобладать знакомый пролетарский цвет. Люди митинговали, к чему-то призывали, от кого-то что-то требовали. А однажды днем, кажется, это было в самом конце февраля, в центре города собралась огромная колонна демонстрантов и медленно направилась к королевскому дворцу.
Я со своими товарищами случайно оказался свидетелем этой мощной демонстрации. Мы в этот день были свободны от службы. Демонстрантов мы увидели на Кала Виктория – улице Победы. Впереди шли рабочие-знаменщики, а за ними внушительно, не торопясь и уверенно шли руководители румынского трудового народа. Возле нас в этот момент оказался русский человек. Он и разъяснил нам происходящее, как революцию. Он назвал имена идущих впереди руководителей народа – Петру Гроза, Георге Апостола, Анны Паукер и какие-то другие уже забытые теперь имена. Революционная колонна уверенно и не торопясь двигалась к королевскому дворцу. Слышались лозунги. Они нам были непонятны. Пойми их, мы бы непременно встали в ряды демонстрантов и уж тогда точно вмешались бы во внутреннюю политическую жизнь независимого государства. Но мы лишь случайно оказались в толпе зевак. Наши командиры лишь после того как народ провозгласил свою власть, а король Михай отрекся от престола, объяснили нам смысл произошедшего события. А я свидетельствую, что оно состоялось без всякого участия нашей военной силы. Войска советского Бухарестского гарнизона оставались в этот день в своих казармах. Народ Румынии сам избрал свой путь. А войска Советской Армии в этот день отбивали ожесточенные контратаки фашистов по берегам Дуная, Нитры и Балатона, а также в горах Трансильвании, отвоевывая у венгерских фашистов территории родившейся только что Народно-демократической Республики Румынии.
В марте 1945 года полки нашей дивизии возвратились в Москву. Очень скоро нам предстояло принять участие в выполнении последнего боевого приказа Верховного Главнокомандующего – участвовать в Параде Победы советского народа над фашистской Германией.
Наступил последний апрель Великой Отечественной войны. Все ждали победы. Она уже была близко. А матери и жены все еще получали похоронки. Москве уже давно не угрожала опасность фашистских авианалетов. Была уже снята светомаскировка. Улицы теперь, как уже в почти забытое довоенное время, светились огнем и теплым светом из окон московских квартир. Отменен был и комендантский час. По вечерам вдоль улицы Горького теперь можно было пройтись, не спеша и не рискуя быть задержанным во внеурочный час.
Командующему войск Московского гарнизона было приказано начать подготовку частей и соединений к Первомайскому праздничному параду.