Лично мне не пришлось встретиться с маршалом Жуковым на войне, но наш командир Истребительного мотострелкового полка был удостоен этой чести в ноябре 1941 года. И случилось это не без повода. Тогда, в конце ноября, одна из боевых групп полка под командой младшего лейтенанта, пограничника, молодого и лихого Георгия Гладкова вела разведку на шоссе в окрестностях подмосковного Рогачева. Повезло тогда нашему кумиру. Попалась ему на шоссе фашистская штабная машина, а в ней офицер с портфелем. Офицера-то живым взять не удалось, но портфельчик успели заметить. Через день портфель был доставлен самому командующему фронтом генералу армии Г. К. Жукову. В нем оказался очень важный секретный приказ, подписанный начальником штаба вермахта фельдмаршалом Браухичем. Жуков тогда, заинтересовавшись действиями наших групп, пригласил к себе нашего комполка полковника Маханькова с отважным разведчиком Г. Гладковым и комиссаром полка полковником Запевалиным. Жора был лично награжден генералом армии Жуковым орденом Боевого Красного Знамени, а полковники Маханьков и Запевалин получили благодарность и задачу активизировать боевые действия на важнейших путях передвижения фашистских групп.
А на Волоколамском направлении в ноябре и декабре и особенно с началом контрнаступления наших войск с наступающими частями генерала Рокоссовского взаимодействовали группы первого и второго батальонов нашего полка, которыми командовали капитаны-пограничники П. И. Полушкин и И. Колесник. Хотя я и был тогда уже бойцом первого батальона, но в тонкости боевых приказов, исходящих от комдива Рокоссовского, посвящен не был. И с именем его был знаком только по сводкам Совинформбюро. Не было тогда у нас времени, чтобы гордиться и своими успехами, и связью с именами уже овеянных тогда боевой славой полководцев. Наивно было бы мне рассчитывать, что оба маршала на Параде Победы могли вспомнить о нашем Истребительном мотострелковом. Сколько разных полков перемолола Великая война! И все же мне было достаточно тех памятных эпизодов, не вошедших в написанную историю войны, чтобы знать, помнить и гордиться, что когда-то и мне с товарищами моими пришлось быть рядом с самыми главными полководцами Победы.
Вспомнил я тогда, стоя у «Гранд-Отеля» под победным московским дождем, и о том, как маршал Жуков строго взыскивал за медленное продвижение нашей дивизии во время боев на Кубани в 1943 году, которой командовал генерал-майор Пияшев. Судьба, однако, свела и нашего генерала, и нас, немногих уцелевших в этой жестокой битве солдат, с маршалами, проскакавшими мимо нас торжественным галопом в один из самых светлых дней лета 1945 года.
Объехав весь строй, маршалы вернулись на Красную площадь. Г. К. Жуков поднялся на Мавзолей В. И. Ленина и произнес свою речь с поздравлениями всему советскому народу, всей Советской Армии и всему человечеству, одержавшим победу в жестокой войне с фашизмом. После речи из-за кремлевской стены прозвучали залпы артиллерийского салюта под аккомпанемент гимна Советского Союза и раскатывающихся по площади волн солдатского «Ура!»
А потом на Красной площади раздалась главная команда маршала К. К. Рокоссовского: «К торжественному маршу! Побатальонно! Первый батальон прямо, остальные направо! Дистанция на одного линейного! Равнение направо! Шагом марш!»
Несколько минут на площади шел перепев этих команд. Командиры сводных полков дублировали разными голосами команды. А потом ударили в барабаны мальчики из Школы военных музыкантов. Они пошли вслед за командующим парадом и Знаменем Победы. Барабанщики задали ритм движения, и через некоторое время грянула музыка тысячеголосного (точнее – тысячадвестиголосного) сводного оркестра Советской Армии, которым дирижировал генерал-майор Чернецкий. По площади двинулись фронтовые сводные полки. А мы в это время перестраивались на подходе к Кремлевскому проезду. Задача наша была непростая. Нам надо было вовремя занять исходную позицию и суметь войти в общий ритм движения под специально предназначенный для нас «Колонный марш». Дело в том, что для каждой части, участвующей в параде, был определен специально предназначенный для нее марш.
За последним фронтовым полком по площади двинулся батальон со знаменами поверженной фашистской Германии. Нам довелось со своего исходного рубежа видеть, как падали, падали и падали украшенные зловещими свастиками знамена и штандарты. Их несли под дробь барабанов и визг флейт… Перед Мавзолеем ряды знаменщиков, поворачивали направо и меняли направление движения в сторону трибуны. Ряд за рядом, приближаясь к подножию Мавзолея, бросали знаменщики наземь черные символы фашизма, как отслуживший в трагическом спектакле войны бутафорский хлам. А падающие на землю древки стучали друг о друга, как сбрасываемые с воза дрова.