Знаменщики сделали свое праведное дело, и вслед за ними, ударив левой ногой под барабан главного оркестра, пошла наша дважды орденоносная дивизия имени Ф. Э. Дзержинского. Жива эта дивизия и поныне. Только не называется она теперь ОМСДОН, а просто – ДОН. Вел дивизию сам генерал-майор Иван Иванович Пияшев. Сзади него вышагивали: начальник политотдела полковник Бабин, начальник штаба полковник Кабаков и заместитель командира дивизии по боевой подготовке, полковник, фамилию которого я теперь уже не помню. Прошествовав до правого края Мавзолея, наш генерал вышел из парадного строя и занял место под трибуной в ряду таких же, как и он, командиров парадных расчетов. Правофланговым направляющим первой шеренги 1-го мотострелкового полка нашей дивизии шел старшина Сусанин – красивый и рослый рыжий парень, родом из города Иванова. Ему командир первого батальона доверил одну из главных задач: на установленных отметках движения давать голосом сигнал внимания на ружейный прием «на руку!» и на «равнение направо!». Комбат властно восклицал: «Сусанин, счет!» И Сусанин звучным и пронзительным голосом откликался под левую ногу: «И-иии!» А весь батальон под очередную левую в двести глоток выдыхал: «Ррраз!» По первому счету с плеч падали винтовки, издавая приятный уху нашего генерала щелчок. На тренировках он требовал от нас не жалеть не только наших ладоней, но и деревянного ложа винтовок. Любил шутить наш генерал, обещая тому, кто разобьет ложе на этом приеме, предоставить отпуск на 10 дней.
За первым восклицанием: «Сусанин, счет!» повторялось второе: «И-иии ррраз!» И головы солдатских шеренг резко под левую ногу поворачивались направо. Этим движением мы равнялись на Мавзолей В. И. Ленина и приветствовали всех, кто стоял на его трибуне во главе с Верховным Главнокомандующим Вооруженных Сил СССР товарищем Сталиным. Как только заканчивалось прохождение мимо Мавзолея, шеренги произвольно отворачивали свои головы в направлении движения. За трибунами стояли военные атташе посольств дружественных и недружественных стран, которых нам приветствовать не полагалось. А вот старшина Сусанин и все шедшие ему в затылок правофланговые всех последующих шеренг вообще головы на равнение не поворачивали. Все они смотрели только вперед. Их задача состояла только в том, чтобы батальоны строго двигались по прямой линии и держали дистанцию. Правофланговым не суждено было видеть не только членов Политбюро ЦКВКП(б), не только маршалов и генералов, но и Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами СССР, генералиссимуса товарища Сталина. Задача, выпавшая им, была важнее простого человеческого любопытства.
Парадный расчет нашего 2-го мотострелкового полка вел наш Батя – полковник Шевцов. А командиром нашего второго батальона был капитан Д. Наймушин.
Когда моя шеренга проходила мимо трибуны, я все-таки сумел что-то увидеть на ней. Всех лиц разглядеть не успел. Но Сталина, Жукова и Молотова для памяти, скосив до боли вправо глаза, сумел выхватить из общей картины. Вот и все. Мгновением мелькнули отведенные нам три торжественные минуты марша. Дальше уже без напряжения мы дошли до Спасских ворот, вскинули оружие на плечо и, развернувшись правым плечом, пошли по улице Куйбышева.
Вот и весь мой рассказ о Параде Победы 24 июня 1945 года. Свидетельством того, что я успел увидеть в тот день и запомнить на всю жизнь является благодарность Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами СССР товарища Сталина, которая была объявлена каждому участнику и выдана на руки с соответствующими подписями и заверениями в подлинности. Я еще пять лет, оставаясь сержантом срочной службы, носил в кармане своей гимнастерки этот благодарственный документ. После демобилизации вместе с другими свидетельствами о наградах я положил его в мамин комод на сбережение. Дороги мне эти документы были всегда. Но более двадцати лет они из комода не вынимались. Перестали мы носить свои награды, и в мыслях у нас не было, что они вдруг востребуются как исторические реликвии в музеях. Приближалась, однако, сороковая годовщина Победы. Я к тому времени уже почти десять лет был директором Государственного Исторического музея. На Красной площади шла подготовка к празднику. Обмолвился я однажды, что есть у меня благодарность Верховного Главнокомандующего за участие в Параде Победы. А дотошные сотрудники музея, собиратели исторических реликвий, выпросили у меня этот документ. Сейчас он хранится в Отделе письменных источников ГИМ. Другого такого документа в коллекции этого отдела нет.